Все-таки одно дело просто пробраться в город, и совсем другое — пролезть на корабли, а потом вырубить часовых, чтобы твои товарищи на лодках смогли добраться до дежурных канонерок.
— Пять минут, — Ким сам озвучил время.
Кажется, все-таки план «Б», а значит, группы, которые возьмут береговые батареи, должны будут развернуть их в сторону японских кораблей на рейде и атаковать. Атаковать и подавить любой ценой, потом что если у японцев останется поддержка с моря, если им будет куда отойти и перегруппироваться, то все это закончится только очень большой кровью.
— Александр Александрович, вам тогда нужно будет…
— Я знаю, встать между городом и портом, и не дать японцам собрать силы в кулак."
"Хорунженков нахмурился. Один его батальон против тысяч японцев — кажется, и из этого похода 1-й конно-пехотный вернется с огромными потерями.
— Готовимся к выступлению! — Хорунженков вскинул руку, криком загоняя мысли куда подальше, а потом в последний раз повернулся к Киму.
— Тогда с казармами уже сами. И да поможет нам Бог!
Кореец не успел ничего ответить, потому что за горизонтом загрохотали пушки. Одна, две, потом еще столько же, а вскоре от связистов прилетел чей-то яростный крик. Сообщение от шестой группы.
— Канонерка «Удзи» захвачена, при поддержке береговых батарей начали сражение со второй японской лодкой!
В этот же момент, ориентируясь на звуки канонады, вперед пошли и остальные части. С почты и из редакций газет сигналили светом, с телеграфа, как и с кораблей, отчет пришел по радио, но его слушали уже только штабисты 1-го Добровольческого.
Командиры уехали на передовую, уводя за собой основные силы. Хорунженков возглавил атаку на японские казармы, заблокировав основные силы согёнского гарнизона, а полковник Ким лично отправился по главной дороге.
Пока враг был в смятении и не мог собраться, надо было использовать каждое мгновение, чтобы стать еще сильнее. От ворот Потхонмун до храма Сунъин — он ехал словно ожившая легенда, а вокруг, завороженные развевающимся над ним стягом древней империи, собирались местные жители.
И никакие японцы, пытающиеся вырваться из города, никакие выстрелы, гремящие то тут, то там, и даже кровь на штыках передовой сотни не могли их напугать.
— Видите знамя? — шептали люди. — Черный круг — это душа воина.
— Красный феникс — это знак власти и возрождения.
— И форма, черная с красным, совсем как на старых картинах.
