— У Коджона нет и шанса против нового императора. Если не вмешиваться, то северяне наведут у себя порядок за пару месяцев. При нашей поддержке это можно сделать еще быстрее, а заодно включить ее в будущие торговые договора как часть нашего взноса. Очень хорошая сделка. Вот только неужели тут хоть кто-то думает, что японцы не попытаются зацепиться за континент? Корея — их последний шанс остаться империей, тянуть откуда-то соки для новой войны с нами.
— И поэтому вы устроили этот бунт, чтобы им помешать? — осторожно спросил Алексеев.
"
"— Я ничего не устраивал, — я покачал головой, даже не подумав попадать в такую грубую ловушку. — Но я считаю, что Россия обязана использовать ситуацию для своей пользы. Поддержать тягу корейского народа к свободе, осудить захватнические устремления японского милитаризма. Ну и на переговорах — если раньше отход хотя бы с севера Кореи был бы уступкой, то теперь это уже ситуация на земле, и Сергею Юльевичу будет немного проще.
— Свобода, милитаризм — чушь! — Стессель единственный из собравшихся продолжил спорить.
Не очень осмотрительно. Все остальные успели обратить внимание на задумавшегося Сергея Александровича и промолчали.
— Значит, вы не участвовали в этом? — великий князь проигнорировал побледневшего коменданта Порт-Артура.
— Я занимался обучением корейских добровольцев, я отправил их туда, и я рассматривал такую вероятность, — отрицать очевидное я не собирался.
— Отдавали ли вы приказ?..
А вот и самый неприятный вопрос — кажется, что тут сложного, бери и ври, но в то же время мне почему-то казалось, что это будет очень и очень неправильно.
Повисла пауза, я уже почти было решился, но тут в комнату ворвался адъютант великого князя.
— Ваше высочество, — он уставился на Сергей Александровича, — вы сказали приносить сообщения от Сергея Юльевича без задержки, чем бы вы ни занимались.
Великий князь развернул бумагу, несколько секунд вчитывался, а потом не выдержал и хмыкнул.
— Если бы кто сказал, что хитрый лис и боевой генерал предложат одно и то же, не поверил бы, но вот, — он кинул бумагу на стол.
— Витте пишет, что будет использовать это восстание для давления на Японию. Он уже потребовал, чтобы они не смели отправлять войска на территорию, которую обещали уступить нам перед переговорами. Также он неофициально похвалил тягу корейского народа к свободе и просит поддержать эти слова в наших газетах.
— А осуждать японский милитаризм не просит? — молчавший все это время Бильдерлинг даже улыбнулся.
