Дюнкерк! Дюнкерк! Дюнкерк! Интуиция прямо-таки кричала, что нас обманут, и в то же время — после всего сказанного я просто не мог проигнорировать приказ царя.
— Остановить обстрел, отвести броневики… — выдохнул я.
* * *После того, как я остановил наступление, великий князь с Юсуповым предпочли отойти подальше. Не ушли совсем, продолжая следить, чтобы я не наделал глупостей, но вот под горячую руку не лезли. И то польза. А вот мои офицеры, наоборот, словно только того и ждали, чтобы теперь уже без посторонних обсудить этот позор.
Полчаса ушло на то, чтобы отдать приказы и убедиться, что все их услышали и поняли, а потом…
— Вячеслав Григорьевич, ну нельзя это так оставлять! — поймал меня Мелехов, на этот раз вместе с нагрянувшим в штаб Шереметевым.
— Ошибка это! — горячился тот. — Сейчас-то вроде жизни экономим, но разве милосердие остановит японцев? Нет! Выдохнут, соберутся с силами — и наши враги им помогут! — а потом снова ударят.
— И что вы предлагаете? — спросил я.
— Бить! — выдохнул Мелехов то, что и у меня самого крутилось в голове.
— Бить! — согласился Шереметев. — И пусть нас потом хоть в ссылку отправят, но… Зато наша совесть останется чиста, мы будем знать, что сделали то, что должны были. Что страна теперь спит спокойно!
— А если снова придет темное время, — продолжил Мелехов, — так вызовут, и мы опять сделаем свое дело. Разве не так?
— Не так, — я покачал головой.
— Вы что же, в нас не верите⁈ В себя не верите?"
"— Я верю, но в то же время я знаю, что наших сил будет уже недостаточно. Знаю! Если сейчас нам хватило для победы храбрости русского солдата и смекалки в использовании того оружия, что у нас уже было, то что дальше…?.. Представьте следующую войну! Войну не с Японией, а с настоящими великими державами, которые смогут копировать наши идеи и отвечать сталью на сталь. Не сотня броневиков в атаке, а тысячи.
Не метры бетонных укрытый, а километры. Не миллион снарядов на год неспешной войны, а столько же в день, что обрушатся на армии по всему фронту от Балтики до Черного моря. Будем ли мы готовы к такой войне, если придем к ней только с тем, что у нас есть сейчас?
— Вы хотите сказать, что готовы идти на жертвы сегодня, чтобы у вас была возможность готовиться к чему-то подобному? — Шереметев нахмурился.
