Только если к позициям врага впереди остальных обычно шел я со 2-м Сибирским, то теперь это место бодро заняли первые лица Маньчжурии. На коне с гордо вскинутой головой сидел великий князь Сергей Александрович, за ним, чуть позади, держались Витте, Линевич, Алексеев и еще несколько десятков человек, с которыми мне лично так и не довелось познакомиться.
На каждом столько золотой вышивки, что хватило бы на броневик, на этом фоне потрепанные роты защитников Порт-Артура, которые встречали нас радостными криками, смотрелись бедными родственниками.
К счастью, сами солдаты и матросы совершенно не обращали на это внимание и просто радовались тому, что их спасли, что осада снята…
— Корабли починят! Наконец-то сможем в море выйти! — кричал незнакомый мичман.
А у меня на губах играла невольная улыбка. Вот так вот и закаляется настоящая сталь…
— Что вы сказали? — спросил у меня Кондратенко, который отбился от общей толпы и присоединился ко мне.
— Да вот, пришла в голову идея для рассказа про защитников Порт-Артура, хочу попросить Джека написать.
Не откажетесь поделиться с ним парой историй?
— С огромным удовольствием, — быстро закивал Кондратенко. — А может…
— Если вы сможете пригласить на этот разговор и несколько местных героев из нижних чинов, это будет еще лучше.
Встречающие нас солдаты услышали этот разговор, и слухи тут же полетели во все стороны. А тем временем навстречу великому князю так же пафосно и дорого выехал комендант Порт-Артура, Стессель.
В этом времени он не сделал ничего особенного для защиты города, но и ошибок, как в моем, тоже не натворил… Тем не менее, слушать, как хвалят того, кто должен был сдать город, мне не хотелось, и я попросил Кондратенко вместо этого показать мне местные укрепления.
Роман Исидорович с радостью согласился. Мы взяли лошадей и проехали мимо всех фортов, с первого по седьмой. Было видно, как разрослась сеть укреплений вокруг каждого из них, и как в то же время японские гаубицы разнесли до основания даже бетонные стены и перекрытия.
Какие-то форты пострадали больше, какие-то меньше, но следы сражений были везде. Причем не только на суше. Побитые остатки 1-й Тихоокеанской эскадры тоже привлекали внимание. Пять броненосцев, один крейсер, десяток миноносцев.
— Сильно корабли пострадали? — спросил я у Кондратенко, кивнув на бухту.
— Из 12-дюймовок выбито только 4 штуки, — тот сжал губы.
— Из скольки?
— Из 19.
