А еще я бы спросил, правда ли он верит, что этот мир возможен…
Но до этого еще два часа пути, а пока я разбирал накопившиеся бумаги по 2-му Сибирскому и заодно слушал пару солдат, стоящих в карауле перед моим вагоном.
— Видел медали сибиряков? — спрашивал тот, что постарше.
— Видел. Георгиев немного, а вот своими медальками увешаны с ног до головы. И какой в них толк, игрушки же просто, — второй, помоложе, тянул звуки и из-за этого создавалось ощущение, что он в самые важные моменты как будто подвывает.
— Игрушки? Кто знает, — старый продолжил рассуждения по-своему, неспешно и тягуче.
— Я бы вот не отказался знать, кто свои медали получил за дело, а кто за выслугу лет или перекладывание бумаг в тылу. Сибирские вон всех своих всегда узнают. И поддержать готовы, потому что каждый помнит, как вместе ходили в атаку, как рисковали жизнью.
— Свои, чужие… Может, сейчас все и кичатся, а пройдет пара лет, и забудут. Как про Очаков и покоренье Крыма.
— Я бы не забыл, — просто ответил старик.
— Но ведь ненастоящая медаль! Цена которой — полкопейки!
— Полкопейки, говоришь? Я вот видел последнюю со шрамами.
Ты вот знаешь, из чего сделаны красные полоски?
— Не знаю. И меня больше волнует вопрос, зачем христианской армии звериный символ на медали. Вот ты бы не постыдился такое носить?
— Постыдился? Эти полоски — каждая как символ одного из четырех ударов, что принесли 2-му Сибирскому победу. Конечно бы, я не стыдился! И, ты знаешь, когда их предложили частям Штакельберга, что тоже участвовали в атаке, ни один из них не отказался.
И каждый носит с гордостью.
— Стекляшки!
— Что?
— Красные полоски — это стекляшки. Можно сколько угодно говорить, что на медали пустили сталь с разбитых пушек врага, но полоски-то — обычное стекло.
— Что бы ты знал!
— Правда глаза режет?
— Правда? Это рубиновое стекло!
— Все равно стекло!
— Это фиолетовый пурпур Кассиуса, — неожиданно в спор вмешался один из офицеров. Причем не просто заткнул рядовых, как это порой бывает, а… Сделал это очень красиво.
— Пурпур? — переспросил молодой. — Что это значит?
— Говорят, это стекло изобрел немецкий химик Андреас Кассиус. Видите, какой в нем глубокий красный цвет, его очень непросто получить, — стало понятно, что офицер показал уже свою медаль. — Только добавление золота особым способом дает подобный эффект.
— Золота? — выдохнул теперь старый.
— Да! Старый рецепт, который был утерян после падения Римской империи, а потом восстановлен.
