Вот только были и те, кто смог сам пронести его сквозь века.
— Китайцы! Что работают на генерала!
— Точно, он придумал эту медаль, дал им сталь и золото. А они собрали эти медали как символ нашего мужества и пролитой крови, без которой не было бы этой победы."
"Больше никто уже не возражал. Ни старый солдат, ни молодой — не знаю, о чем они думали, а я вот размышлял о легендах. Ведь действительно рецепт рубинового стекла я приметил у китайцев, вот только они использовали для него не золото. Вернее, был рецепт и с ним, но мои умели добиваться подобного эффекта за счет растворения в стекле мельчайших крупиц меди.
Около 1 процента от массы, потом специальный обжиг с ограниченным доступом кислорода, потом еще один на малой температуре, и вот оно — рубиновое стекло.
Реальность оказалась проще легенд, но, как бы там ни было, медали работали… Если бы все остальные дела и задумки удавалось так же просто довести до конца. А то вот прямо перед поездкой получил письмо из Санкт-Петербурга, и там все шло совсем не так хорошо, как хотелось бы.
Я-то надеялся на скорые новости по «Крабу», а вместо этого Анна рассказала, что у нашей ученой братии уже стало не хватать энтузиазма. А там и потери пошли.
Так, Жуковский получил телеграмму от Рябушинского и уехал обратно в Москву — хорошо, основные его идеи уже были включены в проект. Шателен исчез молча, так и не дождавшись, пока мы перейдем к практической части по электрике. К счастью, другие инженеры по этому направлению у нас еще были… Потом мы потеряли Крылова: этот хотя бы извинился, но тоже почти перестал приходить — сказалась загрузка по его основной занятости в Опытовом бассейне.
У нас еще оставалось ядро тех, кто мог продвинуть что-то новое, но… Стало очевидно, что команда звезд — это не такое уж и простое дело. И кто останется от нее через две недели? А к концу месяца? В итоге весь остаток пути до Ляояна я думал над тем, не совершил ли я ошибку, замахнувшись на столь серьезный технический прорыв. Может, для начала стоило просто нарастить массу броневиков, наработать навыки, собрать собственные идеи с тех, кто ими занимался? Это было бы так разумно, так правильно, но увы: все мое чутье, все мои инстинкты прямо-таки орали, что времени у нас совсем нет.
Паровоз загудел, подходя к станции, и я вынырнул из своих мыслей, выглянул в окно — и Ляоян совсем не походил на военный город, каким был еще пару месяцев назад. В поле еще были видны следы укреплений, но именно следы. А в самом городе кипела совсем другая жизнь.
