Японская война. 1904

– А это лишнее, – на этот раз Засулич отбрил меня уже без всякой жалости. И ведь так всегда: пока в своем хозяйстве что-то делаю, он старается не мешаться, а вот стоит попытаться подняться на уровень выше – сразу дает по рукам.

– Тогда дайте людей, довести штат полка до полного.

– Все новые пополнения и так идут к тебе.

– Можно забрать пленных казаков, если захотят?

– Пусть так.

– А офицеры новые когда приедут?

– Должны в следующем месяце.

Значит, уже после сражения. Я кивнул и задумался, а надо ли мне что-то еще? Надо, конечно, но как полковнику мне это никто не даст.

Так что нечего и воздух сотрясать. Делаем, что можно, и ждем новых возможностей заявить о себе.

– Тогда, наверное, все, – вздохнул я.

* * *Генерал Засулич искренне удивился, когда полковник после таких успехов не стал требовать ничего нереального. Почти все было строго по делу, и это давало надежду, что они в итоге найдут общий язык. Если еще и японца удержат… Михаил Николаевич представил, как рад будет наместник Алексеев, когда он ему доложит о решивших переехать корейцах.

Люди в Маньчжурии – это одна из главных ценностей, и если простой человек начал тянуться именно на земли России, что это, как не доказательство правильности их пути? А еще рабочие для полей, для будущих фабрик и заводов."

"Если это правильно подать, благодарность наместника – второго после царя в этой части России – будет велика. Полковник, что взять с обычного военного, этого даже не понял. Как не обратил особого внимания на того, кто навел порядок среди его пленников.

А вот Засулича это заинтересовало: кому такое под силу и кто при этом не пожелал бы показываться военным на глаза? Генерал решил лично проверить свои подозрения и, оставив свитских и прихватив вместо них пару обычных солдат, отправился к баням, где сейчас и собрались все новенькие.

Взгляд генерала скользил по лицам. Казаки, крестьяне, их семьи – тут все было понятно, но вот среди пятен темной загорелой кожи показалось одно чуть более светлое.

Девушка с короткими, криво обрезанными волосами под парня – но генерала такой мелочью было не обмануть. Еще и этот взгляд: загнанного, больного, но смертельно опасного хищника, он не раз видел его у своей сестры Веры еще до ее первой ссылки.

– Как вас зовут? – генерал подошел к девушке.

– Вера, – та вскинула лицо с болезненным горящим румянцем. Вот же! И имя, как у нее.

– Это же вы пытались навести порядок, пока вас держали в плену? – продолжил Засулич.