Японская война. 1904

– Саперы идут… – капитан первым заметил лодку с японцами, замеряющими глубины с этой стороны островов. Как будто им это уже давно не известно.

– Заманивают, – покачал головой Шереметев.

Они не раз обсуждали с Макаровым возможное начало этого боя, и в итоге он согласился с доводами полковника. Впрочем, сейчас они все и узнают… Кто-то из артиллеристов не выдержал: сначала одна батарея заговорила по дерзкой лодке, потом еще одна, заодно пройдясь по скрытым листвой позициям на островах. Мгновение казалось, что на этом все и закончится, но тут заработали японские гаубицы.

– Как и говорил Макаров, – Клыков повторил мысли Шереметева. – Двадцать штук! И они нас ждали.

Несмотря на неравенство сил, оба офицера все равно до последнего надеялись на чудо. Русские пушки били быстро, гораздо быстрее врага, но они даже не смогли нащупать его скрытые в лесах позиции. А тяжелые гаубицы просто забрасывали тяжелые гранаты по примеченным наблюдателями квадратам. Одну за другой, и всего через пять минут все ближайшие батареи, показавшие себя, оказались уничтожены.

И тут же сигнал: передовые японские роты начали разворачиваться и двигаться вперед.

– Время? – первым делом Шереметев зафиксировал начало атаки и сверил часы.

– Шесть ноль-одна.

– Узнаешь знамена, кто против нас? – подполковник попытался оценить силы врага.

– Кажется, это гвардейцы… – Клыков разглядел знаки на форме.

– Значит, точно направление главного удара.

Шереметев несколько раз выдохнул, успокаиваясь.

Это не первый его бой, он готов – тем более, все закончится, и наконец можно будет вернуться. К черту Макарова с его хитрыми стратегиями, к черту японцев, его ждет Амалия Павловна, его ждет гвардия – настоящая, а не эта дикарская пародия.

Солдаты 3-й стрелковой, стоящие на первой линии, открыли огонь по врагу. Залп, залп… Как же мало падает японцев. А вот вражеская артиллерия сосредоточилась уже на окопах, и винтовочный огонь тоже начал стихать. На мгновение над позициями повисла тишина, и сквозь нее до Шереметева донеслись звуки полкового оркестра.

Это Макаров выделил Доронину и его трубачам целый блиндаж, и вот они начали играть.

Новую мелодию. Шереметев прислушался, пытаясь разобрать слова. Комбат… Батяня… За нами Россия, Москва, Петроград!..

– Что это? – Шереметев почувствовал, как по спине бегут мурашки. Особенно его зацепил Петроград вместо Санкт-Петербурга – новое слово казалось одновременно чужим и таким правильным.