Японская война. 1904

– Прошу прощения? – Куроки все никак не мог привыкнуть к витиеватости европейской речи.

– Мой коллега Джон увлекается литературой, – пояснил Гамильтон. – А Луи Буссенар как раз после Англо-бурской написал своего «Капитана Сорви-голову».

– Про того французского парнишку, Жана Грандье, – вспомнил Куроки.

– Изначально тот капитан был буром, но кто же во Франции станет про такое читать, – снова улыбнулся Гамильтон. – Так вот из устроившего вам проблемы русского офицера тоже может получиться такой вот Casse-Cou, сорвиголова.

– Это… – Куроки на мгновение растерялся, не ожидал, что союзники вот так прямо посмеют хвалить врага. Но потом понял. – Спасибо за предсказание. Как Англия победила буров, так и Япония поставит на колени Россию, заставив признать нашу волю.

– И вы, наконец, заслуженно станете одной из великих держав, – тут же напомнил Гамильтон.

«Змея», – сказал про себя Куроки, но изобразил улыбку.

Джон – хотя ему было уже привычнее выбранное для книжных обложек имя Джек – смущенно промолчал, все-таки такое высокое общество ему было непривычно.

Его коллега, американский капитан Макартур, как будто усмехнулся[13]. Немецкий и итальянский наблюдатели что-то строчили в своих блокнотах. Как обычно: делают вид, что им на все плевать, и просто ждут того единственного, что расставит все по своим местам, боя.

Ничего! Куроки был настоящим японцем и знал, что думать люди могут что угодно, а произвести впечатление можно по-разному. Сейчас он всех отпустит, но по пути к своим домам каждый из наблюдателей случайно увидит тренировочную атаку японской роты.

Холм, где условно окопался враг, и атакующие его солдаты. Начнется все с полутора километров: именно с такой дистанции в Первой армии переходят с шага на перебежки.

Рывок на сто пятьдесят метров – прикрытие огнем остальных. Еще рывок и еще – солдаты все время находятся в движении, не давая врагу расслабиться и заставляя совершать ошибки. Перебежки по центру короче, по флангам длиннее. Весь маневр займет не больше пяти минут, и потом, собравшись уже в плотные ряды в двухстах метрах от врага, последний рывок.

В штыковую! И пусть только глупцы верят, что японца могут испугать сталь или смерть. Пусть увидят. Пусть представят, а смогли бы их армии выдержать такую атаку, и задумаются.

А время того русского сорвиголовы еще придет!

* * *Сначала нас встретили недовольные генералы, потом я заметил, что в отдалении строятся в боевой порядок роты 12-го стрелкового.