Японская война. 1904

Аж морду ему захотелось набить.

– Кто бы еще кому набил, – отозвался молодой Ивась, которому в глубине души нравилась спесивость и какая-то барская гордость наглого поляка из соседнего взвода.

– Никто никому ничего не набьет, – успокоил всех Гусин. – И лично я считаю, что те, кто сбежал от боя, получили по заслугам. А то одни пропустят свидание с пулей, и кто тогда из вас отправится на него вместо трусов?

– Панчик не трус, – не сдавался Ивась. – Помните, как он на прошлой войне сражался? Один против десяти китайцев вышел, один из своего взвода уцелел!

– И я вот теперь задумался, а действительно ли были те китайцы, – усмехнулся Аникин, и Ивась покраснел.

 – Или и тогда он сбежал, прикрывшись своими.

– А даже если и сбежал? – Ивась вскочил на ноги и сжал кулаки. – Это ведь не наша война, не наша земля. Братцы, вы вот никогда не думали, а что мы здесь делаем? И почему чужой полковник за нас решает судьбу своего, одного из нас?

– Не наша война? – Гусин тяжело вздохнул. – То не мне судить, как и не мне останавливать тех, кто захочет бросить винтовку и хоть в бега податься.

Но! – ефрейтор с тихого спокойного голоса перешел на рев. – Если кто-то решил сбежать в бою, то это не мудрость, а предательство, правильно полковник сказал. Ты вот, Ивась, хоть и читаешь нам Плеханова, да агитируешь за всякое, но остался. Встал в одну линию и пошел против японца, один к десяти. А Панчик спрятался за спины. За наши спины, за таких же солдат. Так какой он мне после этого свой?

Разговор как-то сам собой затих, да и не было ни у кого особых сил болтать.

Ночь не такая и длинная, а на завтра готовились новые работы и учения. И пусть внутри порой поднималось раздражение, что они пашут, а другие полки отдыхают, но солдаты видели, как разительно отличаются их позиции от всех остальных, и это придавало им сил и злой решимости.

* * *Сижу, порчу бинокль и старый скальпель. Бинокль жалко, скальпель – нет. Он еще со времен Крымской, с деревянной ручкой, то есть продезинфицировать его в принципе невозможно.

Зато лезвие тонкое, самое то, чтобы нагреть на огне и прожечь крепления для будущего перекрестья прицела. Кстати, изначально я думал, что разметку можно будет сделать прямо на одной из линз – ничего подобного. В таком случае прицел просто расползался на пол-окуляра, перекрывая обзор.

А вот если перекрестие расположить самостоятельно чуть дальше второй линзы, то уже все работало, нужно было учесть только две сложности.