Японская война. 1904 (СИ)

Слащев с другими докторами принялись рассказывать, как у них организована сортировка, как они отслеживают типы ранений и определяют судьбу пострадавших… И я все-таки не выдержал.

— Простите, я правильно понял, что вы собрались мерить пульс прямо на поле боя?

— Без этого не поставить верный диагноз, — Слащев вскинул голову, на этот раз твердо уверенный, что сумеет поставить меня на место. — Вы не доктор, поэтому вам не понять, насколько точный диагноз важен для лечения.

— Я не доктор, — согласился я и закрутил головой, — поэтому мы проверим…

Рядом как раз проходил один из капитанов Мелехова, и я подозвал его, чтобы тот подобрал нужных людей.

А сам тем временем рассказал нашим врачам и фельдшерам, что мы будем делать.

— Суть простая. Сейчас капитан Шульгин приведет нам два десятка смышленых рядовых и одну свинью. Свинью режем и с помощью этой крови имитируем попадания пуль, разрывы снарядов и другие приятные мелочи. Солдат я лично проинструктирую, что с ними случилось, ваша же задача — обработать этот поток раненых, словно мы на поле боя.

Количество людей, что вы поставите на эту задачу — на ваше усмотрение. Я же со своей стороны буду оценивать, сколько времени займет сортировка и сколько ошибок вы при этом совершите.

— Вячеслав Григорьевич, это неправильно… — доктор попытался поспорить.

— У вас есть где-то пятнадцать минут, чтобы подготовиться и на деле доказать мне свою правоту, — я постучал по часам, а потом отошел в сторону к группе солдат, которых как раз привел капитан Шульгин.

Тут, признаюсь, я немного недооценил задачу — пришлось потратить почти полчаса, чтобы объяснить рядовым, что именно от них требуется. Они до последнего не хотели верить, что господин полковник задумал именно такое невиданное дело. Зато сам капитан и присоединившийся к нему поручик Славский включились с настоящим интересом. И когда я дал сигнал начинать, так и вовсе отыграли самое настоящее представление."

"Поручик тряс своей залитой свиной кровью рукой и завывал, словно самый настоящий волк, перетягивая на себя почти все внимание десятка фельдшеров, выделенных на дело Слащевым.

Сам доктор хмурился, краснел и держался почти минуту, но потом не выдержал и криком напомнил своим, что, вообще-то, у них тут не один поручик на излечении. В итоге осмотр и сортировка с описанием, что делать дальше, заняли почти пятнадцать минут. Честно, даже быстрее, чем я ожидал.

А вот доктор Слащев, кажется, был готов провалиться под землю от стыда.