Японская война. 1904 (СИ)

Не только наглый, но и глупый.

— Я тоже не сбегал, просто потерялся, а потом сражение уже кончилось! — а вот его товарищ оказался поумнее. Я постарался запомнить это лицо: вытянутое, с ранней лысиной и короткими черными усиками.

— Сбегать от боя, сбегать от ответственности — это не красит русского солдата, — я покачал головой. — Те, кому хватило смелости остаться и признать свою ошибку — вам я дам выбор, как именно вы будете ее искупать. Те же, кто попытался снова сбежать, такого выбора не получат.

— А что за выбор? — на этот раз голос подал один из первой группы.

Наверно, самый молодой, казалось, ему не было еще и двадцати, и над губой красовались не усы, а еле заметный рыжий пушок.

— Все остальные будут заниматься чисткой отхожих мест до появления японцев. Потом пойдут в атаку в первых рядах, рискнут жизнью и кровью смоют свою ошибку. Вы же можете выбрать: только чистка нужников или же только отряд смертников. И не надо ничего говорить. Те, кто на туалеты — подходите к капитану Шульгину, он встроит вас в график.

Те же, кто захочет проливать кровь, к капитану Хорунженкову, он займется подготовкой штурмовиков и будет рад так быстро откликнувшимся добровольцам.

Я замолчал в ожидании, и все решилось меньше чем за минуту. Вся первая девятка выбрала кровь — не подвели. Теперь бы натаскать их получше, чтобы пережили первый бой, и вообще хорошо будет.

— Ну, а остальных прямо сейчас — на нужники, — помахал я Шульгину, который начал строить беглецов. — И не жадничайте! Если остальным полкам будет нужна помощь с их дерьмом, предлагайте наших молодцов.

Время до появления японца есть, пусть поработают!

Где-то через минуту все рядовые разошлись, и я повернулся к своим подполковникам. То, что они сегодня увидели, было ведь представлением не только для солдат. Я однажды стал свидетелем подобной сцены в будущем и вот решил повторить.

— Понимаете, почему я поступил именно так? — посмотрел я на Шереметева и Мелехова.

— Не верите в солдат, считаете, что они и в следующем бою тоже подведут, — Шереметев ответил с кривой усмешкой.

 — Разрешите начистоту?

— Разрешаю, — согласился я, немного растерявшись."

"В будущем, когда Гера устраивал подобные разборки, ему никакие вопросы не задавали…

— Вы сейчас похожи на одного из генералов прошлого, которые считали, что солдаты — это просто пешки на поле боя, — сходу припечатал меня Шереметев. — Вам плевать на них как на людей, вы видите в них инструмент, который должен принести победу и ничего больше.