— сказал Талий, и привлёк внимание своей супруги: — Смотри, такое ощущение, что Ярар нас внимательно слушает.
— Я тоже наблюдала за ним, когда ведутся серьёзные разговоры, он вообще старается не шуметь. Начинаешь невольно думать, что он всё понимает."
"— Ты просто очень любишь нашего сына, — целуя супругу, сказал Талий. — На днях я проведу проверку способностей. Надеюсь, стихии будут к нам милостивы и даруют нашему сыну силу способную уберечь наши земли от бед и невзгод.
— Нет, Талий. Кончено пусть наш сын будет сильным, но лучше, чтобы он не видел ужасов войны.
— поглаживая мои волосы, возразила Эмери.
— Ты права любимая. Да будет так!
* * *Прошло семь лет с тех пор, как отец вернулся с победой. Я рос, и моя жизнь была словно в сказке. Мне не нужно было думать, что я буду кушать завтра или где мне спать, чтобы не замёрзнуть. Отец очень любил меня и по вечерам часто проводил время со мной в детской комнате. Единственный раз я видел отца расстроившимся, когда мне было чуть больше года.
— Целитель! — выплюнул он, ознакомившись с результатами проверки.
Ему понадобилось время, чтобы скрыть разочарование.
Я понял, что что-то пошло не так, поэтому подошёл к нему и с улыбкой сказал:
— Папа, дём, — я взял его за руку. В какой-то момент на его лице появилась решимость и он улыбнулся мне. Он стал снова таким же, как и всегда рядом со мной.
Подняв меня на руки, он посмотрел мне в глаза и сказал:
— У нас нет выбора сын, мы должны справиться.
Когда отец вернулся в дом со мной на руках, в дверях нас ждали мама и нянечка.
Они видели, как напряжен, но в тоже время счастлив Талий. Передав меня нянечке, он шепнул жене, как я понимаю, то, что я целитель. Маска на её лице треснула.
— Не может быть! Что же мы будем делать?! Люди не пойдут за целителем! — с бледным лицом говорила Эмери.
— Значит его должны окружать сильные помощники, которые поддержат его в случае необходимости. — подумав, сказал Талий.
— Ты сам знаешь, что это дорога к краху. Рано или поздно они надавят на него и ему придётся прогнуться под более сильного! — не согласилась с ним Эмери.
— Родная, Ярар наш первенец. Мы молоды и умирать не собираемся. Давай отложим этот разговор.
— А что скажем императору? — спросила Эмери. — Он обязательно поинтересуется какой стихией одарен твой сын.
— У императора нет права вмешиваться в дела нашего дома! — отрезал Талий.
Этта слышала весь разговор и с грустной улыбкой повела меня в свою комнату. Честно, я тогда не понял, из-за чего расстроился отец.
