С последним отростком распался и центр спрута. Наше лечение закончилось. И аура брата возвращала здоровый оттенок. Почувствовав, что Ярина без сил я положил её на кровать рядом с Тимофеем. И когда я это сделал, купол над нами пропал. Сил у меня почти не было. Но я не упал без сознания, как сестра.
Я видел, как брат открыл глаза, и улыбнулся мне.
— Спасибо. — сказал он. Тимофей попытался рукой достать до моего лица, но сил у него не хватило.
Я посмотрел на Корфа.
— Мы убрали спрута, почему ему не легче?
Целитель, не говоря ни слова подхватил меня на руки.
Он словно знал, что мои ноги вот-вот подогнуться и понял это быстрее меня.
Корф положил меня рядом с Яриной. Потом взял медальон, который лежал на Тимофее, и положил на меня. С ярко зеленого света, камень стал тёмно-оранжевым. Потом он положил камень на сестру, ожидая увидеть нечто подобное, но камень вновь приобрёл зелёный оттенок.
— Убить себя решил? — сердитым тоном, спросил он."
"Я ничего не ответил. Лишь показал взглядом на счастливых родителей и ЖИВОГО брата.
Тимофей, которого ещё минуту назад считали умирающим, больше таким не был. Талий и Эмери подхватили его на руки. И снова расплакались. Только это уже были слёзы радости.
— Немедленно положите Тимофея назад. — И под непонимающие взгляды Талия и Эмери целитель стал им объяснять. — Он два года не шевелился. Вашему сыну потребуется долгий курс восстановления. Не гробьте усилия, которые приложил ваш СТАРШИЙ сын, вытаскивая Тимофея с того света. — И он показал на меня взглядом.
Талий и Эмери положили брата. Потом подошли ко мне. Они шептали слова благодарности, но нервное потрясение их сильно выбило из колеи. И хоть это было счастливое потрясение. Но таких в последнее время было для них слишком много. Их лица были осунувшимися и уставшими.
Постепенно комната опустела. В ней остались только родители и Корф, который проверял состояние Тимофея. Эмери стала гладить меня по волосам. Я обвёл родителей взглядом и меня посетила мысль, что, возможно, они и смогут пережить боль, которая произошла с Тимофеем.
Ведь теперь он поправится. Проблема была во мне! Это Я не смогу простить их!
Я снова посмотрел на Эмери.
— Учитель, чем болеет мама? — спросил я.
Корф повернулся, и наверно хотел пошутить, но выбрал не нужное время.
— Скорее это мне впору называть тебя учителем! — но не увидев реакции на свои слова, продолжил: — Лечение, которое ты провёл, за гранью моего понимания. Ярар, я не обладаю тем зрением, что у тебя.
