Да он и так бы погиб, но я отнял время, что у него оставалось.
Первым в комнату вбежал Талий, следом за ним Михаил. Оба бросили на меня злобный взгляд и, не сказав мне ни слова, уставились на Корфа.
— Время, — сказал печальным голосом учитель. — Настало его время. Сейчас его жизнь поддерживает только Ярар. Стоит перестать питать его энергией, и… — недоговорил очевидные и очень страшные слова Корф.
Оба мужчины опустились на колени рядом с Григорием. Я сразу увидел, как стекают слезы из их глаз.
— Папа, ну не плачь.
Не хочу видеть твои слёзы, — сказал брат. На его лице была ласковая улыбка. — Ярар сделал так, что я не чувствую боли. Так что всё нормально.
— Прости, Тима! — рыдая выдавил Талий. — Прости меня! Я не смог уберечь тебя.
— Ты ни в чём не виноват! — сказал он. — Папа, обещай снова подружиться с Яраром. Я же тебе говорил, что это не он напал на меня. Почему ты меня не слышал?"
"Талий не мог говорить. Он прижал маленькую руку к своему лицу и плакал. Стоя спиной я не увидел, как в комнату вбежала Эмери.
Но её крик, был настолько сильным, что не понять кто это, было невозможно. Брат что-то стал говорить, успокаивая и её.
Минут через пять ко мне подошёл Корф. И тихо прошептал.
— Я могу погрузит его в сон. Потом отключай поток.
Но как бы тихо не пытался произнести эти слова Корф, нас услышали остальные. Крики матери были ужасны. От накативших эмоций меня стало трясти. И Ля Фисто подумал, что это от того, что я обессилил. И он в чём-то был прав, сил у меня почти не оставалось. Спрут с каждой минутой становился сильнее и, чтобы сдержать его, мне приходилось вкладывать больше энергии.
— Талий, ты сейчас и второго сына лишишься! Не видишь, что Ярар держит его жизнь только из-за вас? — закричал граф.
Но отец словно не слышал его. Он смотрел только на Тимофея. Граф пошёл в сторону Талия, но его путь преградил Михаил.
В этот момент я стал воспринимать всё, будто наблюдал стороны за происходящим. Время для меня замедлилось. Наверно, это были галлюцинации, но я увидел, как из тела Тимофея появилось белое облако, от которого исходил свет.
— Брат, — услышал я голос Тимофея, — отпусти меня!
— Я могу ещё, — с напряжением сказал я. Но с каждой секундой сил у меня становилось всё меньше и меньше.
— Отпусти, — подплыло ко мне облако, — я не хочу, чтобы из-за меня умер ещё и ты! Ты должен позаботиться о сестре, — указал он на Машу, которая стояла рядом со мной.
Из моих глаз тоже потекли слёзы.
— Прости, Тима. Я не смог тебе помочь.
— Ты пытался.
