— И он показал на меня взглядом.
Талий и Эмери положили брата. Потом подошли ко мне. Они шептали слова благодарности, но нервное потрясение их сильно выбило из колеи. И хоть это было счастливое потрясение. Но таких в последнее время было для них слишком много. Их лица были осунувшимися и уставшими.
Постепенно комната опустела. В ней остались только родители и Корф, который проверял состояние Тимофея. Эмери стала гладить меня по волосам. Я обвёл родителей взглядом и меня посетила мысль, что, возможно, они и смогут пережить боль, которая произошла с Тимофеем.
Ведь теперь он поправится. Проблема была во мне! Это Я не смогу простить их!
Я снова посмотрел на Эмери.
— Учитель, чем болеет мама? — спросил я.
Корф повернулся, и наверно хотел пошутить, но выбрал не нужное время.
— Скорее это мне впору называть тебя учителем! — но не увидев реакции на свои слова, продолжил: — Лечение, которое ты провёл, за гранью моего понимания. Ярар, я не обладаю тем зрением, что у тебя. Могу лишь сказать, что у вашей матери был выкидыш.
Это сильно сказалось на её здоровье. — И серьёзным голосом спросил, заставив напрячься родителей. — Надеюсь у неё нет того «спрута», который был у твоего брата?
— Нет, такого, слава Стихии, нет. Вы правы, больше всего опасность вызывает аура в районе живота и ниже. — И поясняя сказанное, дополнил: — Она красная с коричневыми вкраплениями."
"Нашу беседу прервал недовольный голос Эмери.
— Барон Корф, Ярар, прекратите говорить так, будто меня здесь нет! — Думаю, ей не понравилась та манера речи, в которой мы обсуждали её состояние.
— Вы молчите. А мне интересно поговорить хоть с кем-то. — сказал я, отворачивая от них голову.
— Но мы же здесь! — с удивлением произнесла Эмери.
— Вы не видели меня почти два года, а я вернулся вчера днём. И после нашего разговора в каюте, мы больше не общались. Сегодня у меня нет желания с вами разговаривать.
Эмери убрала руку, которой гладила меня по голове, и на её глазах снова появились слёзы.
На выручку мне пришёл Корф.
— Талий, Эмери, я погружу ваших детей в сон.
Им нужно восполнить силы, а сон — это самый верный способ.
Они кивнули, соглашаясь с доводами целителя. И когда Корф положил на меня свою ладонь, я краем сознания услышал слова матери.
— Я тебя люблю, Ярар.
Ответить ей я ничего не успел.
***
Прошло полгода.
С того дня мне приходилось почти каждый день заниматься лечением брата. Жизненные процессы в его организме находились словно в спячке. И мне приходилось каждый день их будить.
