Яромира. Украденная княжна

С севера везли пушнину, мед, воск да железные мечи; с юга — заморские пряности, кислые вина, тонкий шелк да прозрачное стекло. Каждую седмицу был большой торг, на который стекались люди не только из соседних княжеств, но и живущие далеко за их пределами.

Осенью и, тем паче, зимой жизнь здесь замирала вплоть до весны. Торговые суда захаживали редко, иноземная речь больше не звучала повсюду, и чужаки приковывали к себе любопытные взгляды.

Как условились князь с воеводой, в городище их отряд заходить не стал. Разместились чуть поодаль, углубившись в лес.

Верно, в теплой избе на лавке спать было бы им слаще, но Ярослав не хотел рисковать понапрасну. Коли ловушка не поджидала их в самом городище, то могла поджидать и на драккаре, и на берегу — где угодно.

Но все вокруг выглядело мирным. Как ни старались его люди, свежие следы чужаков отыскать не смогли.

Они прибыли чуть загодя, и потому в первые несколько дней князь не особо тревожился. Его люди отоспались и отъелись. Даже в баньку сходили, когда поняли, что в самом городище угрозы для них нет.

Но вскоре вернулся кметь, которого Ярослав отправил в терем, чтобы передать Звениславе весть, что Крутояр жив-здоров. Прошла полная седмица, а ни Харальд Суровый, ни его драккары так и не появились.

Стали шептаться, что заместо ловушки столкнулись они с жестокой насмешкой.

Князь решил ждать столько, сколько сможет. Но дней оставалось немного, ведь давно уже собиралось войско, которое ему предстояло вести против Рюрика.

Сперва зазвучавшие громче и веселее, разговоры вновь притихли.

Ярослав порой за день и двух слов никому не говорил, и даже болтливый княжич превратился в молчаливую тень самого себя. Стемид гонял его на мечах, чтобы не забивал голову дурными мыслями, но видел, что помогало это не шибко.

Харальд Суровый запаздывал почти на седмицу. Невозможно было морскому вождю, который ходил на драккаре много, много зим, так промахнуться со сроком, который он же и называл. Верно, не было ни Харальда Сурового, ни корабля, который должен был вернуть отцу потерянную дочь.

Ярослав был отцом, но прежде всего — ладожским князем.

И однажды утром, когда к нему подступился Стемид, сердце у которого тянуло не хуже, чем у бабы, Ярослав кивнул еще до того, как воевода заговорил.

Он знал, что тот хотел сказать.

— Собирай людей. Мы уходим, — тяжело обронил Ярослав и обернулся, чтобы посмотреть на бескрайнее море.

Сколько он уже вглядывался в тихие, шипящие волны? Надеясь и кляня себя за слабость.