– А можно потом поджечь ларец?
– Что? – повернул голову Сеп.
– Ты и так уже всё посжигал. Даже свой табель успеваемости, – напомнила Хэдли.
– Я бы и твой сжёг, если бы ты мне дала. Готов поспорить, горел бы ещё лучше.
– А в смысле – жертвоприношение? – переспросил Мак.
– Ну, – начал Сеп, вспомнив, как эта идея пришла ему в голову, внезапная и яркая. – Каникулы почти подошли к концу. Мы провели их вместе, поэтому останемся друзьями. Каждый из нас отдаст коробке что-то важное для себя, и это поможет нам сохранить дружбу.
Мак надул пузырь и провёл рукой по волосам. Солнечный свет сиял на его руках.
– Я за, – ответил он.
– Я тоже, – подхватила Лэмб.
Мимо проехала машина «новых романтиков», их рукава и музыка развевались на горячем ветру.
– Значит, договорились? – неуверенно переспросил Сеп, как будто подкрадывался к дикому зверю.
– Ага, – сказала Хэдли. – Я знаю, что пожертвую."
"– И я, – отозвался Мак.
Все встали. Сеп поднял свой велосипед и присоединился к остальным.
– Это… великолепно, – сказал он, борясь с дрожью в голосе и чувствуя, как сжалось горло.
– Классная идея, Сеп, – похвалила Лэмб. – Отличная штука, – подмигнула она ему.
– Ты знаешь, что пожертвуешь? – спросила Хэдли.
– Да, – ответил Сеп. – Точно знаю.
Он быстро поднялся по холму к своему дому, чтобы ребята не видели счастливых слёз в его глазах, но всю дорогу держался к ним здоровым ухом, чтобы голоса друзей оставались с ним как можно дольше.
13. Старая тропа
По этой дороге он мог пройти с закрытыми глазами.
Том Роксбург легко шагал по лесу, сверяясь только с собственным разумом.
Тропа была неявной, но чёткой: ровная борозда из древней почвы, что тянулась от большого дома к охотничьим угодьям. Время от времени он находил под ногами римскую глиняную посуду, которую земля и время сделали гладкими, как старое мыло.
Поместье было старым, а значит, и тропа – потому она и приглянулась егерю.
Роксбург был неопрятным и жилистым и сейчас обливался по́том, шагая в потрёпанном костюме и вощёной хлопчатобумажной рубахе.
Старые татуировки, похожие на синяки, выглядывали из-под воротника и манжет: волнистые линии на яремной вене, кресты на костяшках и ласточки за большими пальцами, их крылья повторяли изгиб ладони.
Он прошёл мимо папоротника, сшибая палкой новые ростки. Его терьеры, Ланди и Бискай, безмолвно преследовали хищников где-то в зарослях, сосредоточившись на запахе. Он всегда держал паттердейлов, но эти псы храбростью превосходили всех остальных.
