Явка с повинной

Большой, сильный и энергичный, он начал расхаживать по кабинету, говорил коротко, рублеными фразами:

— Кунин левша, правой только пишет. Он утверждает, что ударил Логинова левой. Удар же был нанесен правой. Кровь на правом рукаве.

— Врет, значит, — не выдержал Лева.

— Тут, дружок, еще один моментик образовался, — следователь заговорщицки подмигнул и, не глядя, из кипы бумаг выдернул один лист. — Прочти-ка, товарищ инспектор уголовного розыска.

Лева взял бумагу, это было заключение экспертизы. Он прочитал, что кровь на рукаве пиджака была третьей группы.

— Понял? — следователь смотрел торжествующе. — А у Логинова вторая группа. И на подкове вторая группа. У Кунина первая группа.

— Чья же кровь на пиджаке? — Лева присел на ручку кресла.

— Ох какой шустрый! — следователь рассмеялся, трясся огромным телом, чуть ли не слезы вытирал. — Убийцы это кровь, убийцы, — быстро сказал он. — Ты меня спроси, сыщик, спроси: уважаемый Николай Тимофеевич, а кто убийца? Спроси-ка.

— Уважаемый Николай Тимофеевич, — послушно начал Гуров.

— Уважаемый, очень уважаемый, — говорил следователь, расхаживая по кабинету. — Кунин-то невиновен, — он хлопнул в ладоши. — Понял, сыщик?

Следователь ликовал, он чуть ли не пел, схватил трубку, набрал номер и спросил:

— Где Кунин? Уехал?

В дверь тихонько постучали, скорее поскреблись.

— Входи, тезка! — грозно рявкнул следователь.

Кунин застрял на пороге, пересилил себя и вошел.

— Здравствуйте, — еле выговорил он. — Меня отпустили? Главное, не убивал я, не убивал, — Кунин протянул дрожащие руки, — все перепуталось в голове.

— Хорош? — следователь обошел вокруг Кунина. — Обыкновенный человече. Видал? — он любовался конюхом, словно произведением искусства. Взял его за плечи, усадил в кресло. — Удобно? Свободному-то сидеть удобно? — поднял его, толкнул к дверям. — Марш в коридор, вызову.

Когда Кунин неслышно прикрыл за собой дверь, следователь успокоился и уже серьезно сказал:

— Вот поработаешь с мое, Лева, поймешь, что невиновность человека доказать куда как приятнее, чем самого опасного преступника изобличить.

Он еще раз прошелся от окна до двери, занял свое место за столом, поворочался, вновь привычно повздыхал.