Явор

В комнате приглушен свет, но даже при таком освещении видно, как он покраснел, а пухлые щечки блестят от пролитых слез. Склоняюсь, чтобы попытаться взять орущий комок, и тут в нос ударяет резкий запах.

— Фу, приятель, ты чего, обделался что ли? — Поднимаю младенца за подмышки на максимально вытянутых руках и зажмуриваю глаза от жуткой вони. — Даже и не мечтай! Я не буду менять твои обгаженные подгузники! Жди временную замену мамаши.

Я перестаю ворчать, когда замечаю, как он внимательно рассматривает мое лицо.

— Не смотри на меня так! Знаю я, что могут эти синие глаза! — Опускаю его обратно в кровать, но вновь услышав скрипучее хныканье, сразу поднимаю обратно.

— Нет! Нет! Нет! Не смей орать!

Выбора нет. Если я хочу поспать, придется вспомнить опыт от двух спиногрызов Эстер и все же сменить ему подгузник. Мои сводные брат и сестра частенько подкладывали такие мины, когда я оставался с ними один.

Кладу мелкого на кровать Малинки и начинаю раздевать, пока он издает мягкое кряхтение, пуская слюни.

Мерзость. Я добираюсь до эпицентра смердящего аромата и натягиваю на нос кофту, прежде чем расстегнуть подгузник. Малыш начинает размахивать своими короткими конечностями, и это только мешает мне. Я слегка нервничаю и мысленно проклинаю Кейси. Обхватив его ноги, приподнимаю и быстрыми движениями избавляюсь от кулька с дерьмовой начинкой. Тут же поднимаю мальца на руки, чтобы его обгаженная попка не испачкала ничего вокруг и несу засранца в ванную. Закончив все процедуры, я заворачиваю толстопуза в махровое полотенце и, вернувшись в комнату, обессиленно опускаюсь на кровать. Я только что поменял подгузник своему ребенку. СВОЕМУ РЕБЕНКУ! Охуеть можно... Это самое трудное, что было в моей жизни... Чувствую себя сапером, который разминировал целое минное поле...

Вздрагиваю, когда его крохотные пальцы цепляют меня за подбородок.

— Так, приятель, это ничего не значит! И нечего распускать свои ручонки, нежничать не в моем стиле. Тем более с такими мелкими обосранцами.

Маленький ротик расплывается в улыбке, и на пухлых щеках появляются забавные ямочки.

И я, сам того не осознавая, отвечаю ему улыбкой и скольжу пальцем по личику.

— Рагнар значит, — внимательно рассматриваю его овальную мордашку, — надеюсь, ты оправдаешь это великое имя. Хотя бы когда вырастешь и перестанешь пачкать подгузники, — произношу, ухмыляясь в ответ на его кряхтения.

Не знаю, сколько я с ним просидел, но в итоге мы как-то незаметно уснули в Малинкиной постели.