Явор

— Наверное, потому что видит в нем тебя.

Всем телом ощущаю, как Кейси впивается в меня своими бесовскими глазами, ожидая моей реакции. Но мне нечего ей ответить, и мы оба прекрасно это понимаем.

— Почему ты мне не рассказала обо всем сразу?

Мои слова зависают в воздухе гулким эхом. Я сжимаю кулаки до противного хруста и пытаюсь сдержать нахлынувшую ярость.

— Тебе дали пятнадцать лет, Явор... что изменилось бы, скажи я тебе об этом?

— Возможно, желание свернуть тебе шею было бы меньше. Я имел право знать эту гребаную правду! — рычу утробно, раздирая горло.

Рывком разворачиваюсь, но замираю, когда встречаюсь с ее усталым взглядом. Облако злости, которое окутывало меня с ног до головы, моментально рассеивается. Сучка. Даже на грани жизни и смерти эта синяя бездна прошибает меня разрядом воспоминаний.

— Прошу не заводись... — просит она, сжимая простынь в кулак. Такая слабая и беззащитная. Я шумно выдыхаю и присаживаюсь на край койки. Нужно взять себя в руки, сейчас не лучший момент, для выяснения отношений.

— Ты сможешь меня простить? — спрашивает, устремляя на меня свои поникшие сапфиры, в которых тлеет боль и светится надежда. На секунду у меня возникает желание смять ее в объятиях, но я отбрасываю эти пагубные мысли, напоминая себе о том, что это самое настоящее проклятье, и к нему категорически нельзя прикасаться.

— Боюсь, что после твоего геройского поступка я не имею права этого не сделать. У тебя, блядь, ребенок! Ты чем вообще думала?

Она отворачивает голову.

— Не знаю... у меня не оставалось времени на размышления.

— Такое ощущение, что у тебя пожизненная нехватка времени.

В ответ она просто молчит. И тут совершенно неожиданно по телу пробегается вихрь покалываний, когда ее ладонь накрывает мою руку.

— Я приняла решение уехать из города. Поэтому, как только меня выпишут, мы больше не доставим проблем вашей семье. Если хочешь, можешь приезжать и видеться с ребенком. — Кейси поворачивается ко мне, и я вновь замечаю ее уставший взгляд. — Я не прошу у тебя никакой помощи. Просто знай, что у тебя есть сын, и мы всегда будем рады тебе.

— Последние слова слетают с ее губ дрожащим шепотом, но меня это распаляет еще больше.

— Блядь, Кейси, у тебя всегда в жизни все так просто?"

"— А что ты хочешь? — Она пытается подняться на локтях, но тут же обратно опускается на кровать и болезненно морщится, испуская мучительный стон. Но сделав судорожный вздох, она продолжает: — Чтобы я тебя умоляла не бросать меня одну с ребенком? — хрипло интересуется.