Он надевает его и направляется между моих ног, и я ахаю, когда его кончик касается моего отверстия.
— Ты в порядке? — грубо спрашивает он.
— Ага, просто давно этим не занималась.
— Я буду нежен, — говорит он тоном, в котором нет ничего нежного. Его голос — чистый гравий. А его тело — это чистая сила, но он остается верен своему слову. Он входит в меня так нежно, что я начинаю потеть от предвкушения.
— Господи, — выдыхает он. — Да. Ты ощущаешься потрясающе.
Очень медленно он продвигается все глубже. Сантиметр за сантиметром, пока полностью не погружается внутрь меня.
Его размеры устрашают. Не думаю, что я когда-либо чувствовала себя такой наполненной. Я чувствую его контроль, осторожность, с которой он входит на всю длину, стараясь не причинить мне боль. Я чувствую, как дрожат его плечи.
Я провожу ногтями по его жилистой плоти.
— Я почти уверена, что мне пообещали лучший трах в моей жизни, — напоминаю я ему, и он давится смехом.
Затем его губы оказываются у моего уха, когда он шепчет:
— Все, что пожелаешь, Жизель.
Он начинает медленно. Растянутый темп — настоящая пытка. Скользит внутрь и наружу, в то время как мои внутренние мышцы сокращаются, пытаясь поймать его в ловушку внутри.
— Жадная, — снова шепчет он.
— Очень жадная, — бормочу я, затем издаю стон, когда он снова входит в меня.
Это тот вид секса, от которого перехватывает дыхание в мучительном ожидании, потому что темп мучительный.
— Ты можешь кончить только от этого? — Его бедра двигаются. Рот занят. Губы исследуют мою шею.
Зубы впиваются в мое плечо, пока он обхватывает мою грудь, разминая, играя с напрягшимся соском.
— Наверное, нет, — признаю я. — Мне нужно прикоснуться к клитору.
— Да, сделай это. Дай мне посмотреть.
Он меняет позу, поднимаясь на колени. И хотя мне не хватает тепла его груди на своей, нет ничего горячее, чем видеть его внутри меня, когда он смотрит на меня сверху вниз.
— Сделай это, — призывает он. — Покажи мне.
Я кладу руку себе между ног. Медленно провожу подушечками пальцев по набухшему пучку нервов, который, черт возьми, почти готов взорваться.
Его руки обвиваются вокруг передней части моих бедер, когда его бедра сгибаются и отступают. Он смотрит, как он трахает меня. Смотрит, как я прикасаюсь к себе.
— Так ты кончаешь, когда одна?
Я киваю.
— Только клитор? Без пальцев?
— Не всегда.
— Что, если я как-нибудь приду и помогу тебе? Буду трахать тебя своими пальцами, пока ты уделишь время клитору.
— А как же...? — Становится трудно дышать.
