Всю ночь проревела, когда вышла его позорная статья. Там еще, как назло, все правда. От первого до последнего слова. Я читала и вспоминала тот последний вечер с Майком. Его пустые глаза и движения рук, когда он отсчитывал банкноты.
Ищу подходящее слово. Не в моих правилах обзывать себя.
– Да, ты, конечно, чуть-чуть дрянь, но… ti amo, что ль.
Дрянь, ti amo, что ль. Почему он такой Майк Марино?
Прикрываю рот рукой. Всхлипы рвутся из груди потоками. Как цунами или ураганные ветра. С ними невозможно справиться, как и со стихией.
– Ты же это загадывала здесь?
Достает смятый клочок бумаги из кармана джинсов, аккуратно разворачивает.
Вижу, как он волнуется. Чертовски. Не помню, чтобы перед гонкой такое было. А его работа – это его жизнь, страсть, любовь, часть него, если хотите. И стоит передо мной Майк Марино, один из самых богатый, талантливых и востребованных гонщиков нашей планеты, и зачитывает мне то, что какая-то Таня Жемчужина накарябала несколько месяцев назад.
Шутила, не верила, что возможно, потому что абсурдно.
Ну как Майк может меня полюбить? Немыслимо.
И вот – стоит, ждет. Говорит, что любит.
Дурак. Самый настоящий дурак!
– Ну? – нетерпеливо тычет в меня бумажкой. Она же вот-вот рассыпется.
Самое смешное, что я не помню, что я там написала. Была не в себе, хотела спровоцировать этого самодовольного и эгоистичного пилота, а он… Ответы искал. Может, и вовсе страдал, что не сразу получилось разгадать.
– Вот, нашел тебя. В любви признался, а ты, кошка драная… Хоть бы обняла.
Кидает ставшую ему ненавистную бумагу на стол и прячет голову в ладони.
Тяну руку. Может, сидящий передо мной Майк Марино и вовсе мираж. Или это сон. Хороший, добрый сон, который развеется с первыми сигналами будильника. Ненавижу эти звуки по утрам.
Дотрагиваюсь до мягкой ткани его футболки. Толстая. А кожа, наоборот, горячая. Зарываюсь в непослушные волосы, тереблю. Майк уворачивается, как непослушный мальчишка. Улыбку вызывает и слезы.
Счастлива, что не сдался и нашел? Да. Но что же нам делать, Майк? Я не Золушка, да и ты не принц.
Обвожу его напряженные губы. Подушечки пальцем ошпаривает.
И стоит ему посмотреть на меня, в его глазах я читаю убийственную нежность. Он смотрит скучливо. Все нутро переворачивает своим взглядом.
Убегать нет смысла, да?
– Ты угадал, Микеланджело Марино, – смыкаю зубы на нежной коже губ, – я хотела от тебя признаний в любви.
– Ti amo! – разводит руки в сторону и смахивает на хрен мою недоеденную граниту.
