Я не делаю вдохи, а хриплю от наглости, обиды и чертовой влюбленности. Внутри ведь сидела, ядом обтекала.
– По-дружески? – повторяю.
Взгляд Майка ни разу меня еще не коснулся. У меня вчера горело все внутри. Я плакала, ненавидела, телефон в руках сжимала, а он… Хоть бы посмотрел. Море изучает, крышу ресторана. Улыбаться продолжает.
– За завтрак платишь ты, друг.
Я заказываю самое дорогое, что есть в этом ресторане. Два капучино в придачу. И ни разу не разговаривала с Марино, как бы он ни пытался вывести меня на разговор.
– Планы на вечер? – последняя попытка.
Быстро перевожу на него свой взгляд. Язык чешется высказать ему все.
– У меня свидание. С Алексом!
Майк отворачивается. В его глазах море отражается, хоть оно и довольно далеко сейчас. Задумчивым стал и вновь будто голодным. Злостью пахнет, а не свежесваренным кофе.
– И машину я твою не поведу. Мой парень будет против, что я вожу чужую машину, – добиваю и чувствую себя… Дерьмово.
Друг на друга смотрим.
– Целоваться с другим, значит, можно, садиться к нему в машину, завтракать на берегу моря можно, а… – Марино замолкает.
Сжимает ладони и кулаком по столу бьет. Вены на тыльной стороне выделяются, как и мелкие косточки на запястье.
Таким он обычно бывает перед гонкой, когда концентрация максимальная.
– Ты знаешь, а у меня ведь тоже свидание.
– Да ты что?
– Ага.
Хватаю вилку, согнуть пытаюсь. Желание разбить тарелку покрывает красной пеленой глаза.
– Что ж, тогда отвези меня обратно. Мне… К свиданию надо готовиться, – тон выдает мою ревность, но пусть Майк подумает, что я распереживалась.
– С удовольствием.
– И забудь, наконец, мой адрес.
– С удовольствием.
– Повторяешься, Марино. Никакой оригинальности в ответах, – язвительно произношу. Меня накрывает ненавистью к себе.
– Молодец. Запомнила. Морковь можешь не есть.
– Как же я тебя ненавижу!
За нашим столом подозрительно тихо.
– … Мне начинает казаться, что я тебя тоже, жемчужинка, – Майк говорит тихо и поджимает после губы.
Его «жемчужинка» звучит губительно нежно.
Выглядит задумчивым. Он медленно допивает свой кофе, совсем не обращая на меня внимания. Наш спор, наши взрывы закончились. Как воду кто-то плеснул, и все стихло, без какого-либо шипения.
Пусто внутри. Ограбили друг друга мы.
До города едем молча. Также молча Майк высаживает меня у дома и, бросив «Ciao», уезжает. Я вслед смотрю, пытаюсь свои кишащие чувства в чистую ненависть превратить. Все как и надо.
А выходит очередная порция слез.
Запуталась.
