Это любой гороскоп тебе скажет, таро и нумерология.
– А по-моему, вы идеально подходите друг другу. Я же видела вас вместе. Вы отличная пара.
– Тогда был коридор затмений, и все казалось не таким, как есть на самом деле, – фыркаю на слова подруги. Думать об этом нельзя. Болеть будет, а таблеток от этой боли нет.
Еще какое-то время мы препираемся, пока я не вспоминаю, что вечером у меня встреча с Алексом. Быстро прощаюсь и несусь наводить красоту.
У Марино тоже сегодня свидание. Зачем-то прогоняю его слова вновь и вновь и увлекаюсь с нанесением румян.
Наверняка он будет с Сильвией. Или все же стащил номерок у той стюардессы?
Я выбираю шелковое платье цвета кофе с молоком, а поверх надеваю свитер крупной вязки. Волосы оставляю распущенными, слегка завив на концах.
И красная помада. Выгляжу я… «Господи, помилуй!». Марте бы понравилось, а у меня желание стереть все и залечь в кровать. На этой минуте я открываю старую фотографию, где мы с Майком очень счастливы, и заставляю взять себя в руки. Он с другой, я с другим, и у меня все прекрасно.
Сердце щиплет от вранья, но я делаю вид, что мне все это только кажется.
Когда мы встречаемся с Эдером у ресторана, чувствую неловкость. Он стоит весь такой высокий, статный, красивый, что уж. На его лице блуждает довольная улыбка, а в руке скромный букет. И это не морковь!
Какой нормальный, адекватный парень будет дарить девушке букет моркови?
– Красивая, – говорит и нервно посмеивается. Ему… Неловко? И я… Красивая?
– Спасибо. Ты… Тоже великолепен.
Если бы Марино был свидетелем нашего короткого диалога, он бы точно умер со смеху. Так и слышу его низкие усмешки и саркастичное «Mamma Mia!».
– Как прошел твой день? – подставив локоть, задает вопрос, а я, воспользовавшись, совсем не хочу отвечать.
Чувствую себя актрисой, которая вынуждена улыбаться, играть на публику и, хуже всего, быть такой перед Алексом, когда он абсолютно не заслужил этого.
Его симпатия ко мне искренняя, моя – ограничена прошлыми отношениями, которые, как железные тиски, сжимают с каждым днем без шанса выбраться из них.
Скажете, сама виновата? Может. Но я все же сфотографировала ненавистную морковь, а когда разглядывала, проговаривала, какой же Майк Марино дурак. Дурак, дурак, дурак!
– Майк не соврал…
– Что? – испуганно смотрю, как Алекс осматривает довольно скромное по меркам Италии заведение. Ни тебе лепнины, ни вычурного дизайна. Тихо.
– Я плохо знаю Рим. Не представлял, куда тебя пригласить. Майк помог и назвал это место.
