Пытаюсь приподняться, позабыв, что нужно бы стереть следы спермы с живота.
– У меня только капучино, забыл? – снимая свой взгляд с накачанного тела Марино, отвечаю.
Черт возьми, где полотенце? Или хоть что-нибудь, чем можно воспользоваться?
Майк видит все, но не делает никаких движений, чтобы помочь. Наблюдает.
– Здесь недалеко ресторан есть. Там подают эспрессо.
Зыркаю на голого гонщика и тут же отворачиваюсь. Все это так странно. Роза, секс, приглашение в ресторан… Между ними была еще «сука», на которую следовало бы обидеться, но я до сих пор в раздрае.
Да и вполне возможно, Майк прав.
– Пойдешь? – бросает в спину. Я мелкими шажками к ванной двигаюсь.
– Возможно, – отвечаю из-за закрытой двери, чтобы Марино не видел, как я зажмуриваюсь сильно-сильно.
Тишина в комнате учащает пульс.
– Мы вообще можем сходить поужинать, – голос звучит ближе. Будто бы за дверью. И в тоне полно мягких, пушистых нот.
– Это уже слишком, – прикусываю язык. Он мой настоящий враг.
Нормально, что мы общаемся за закрытой дверью? Как чужие.
– Я подарю тебе еще розу. Хочешь?
Прикрыв глаза, я вижу, как Майк втягивает губы, сжимает и разжимает кулак и тихо стучит по бедру.
– Чтобы у меня их стало две? Спасибо, не нужно.
– Я подарю красную.
За грудиной защемило, словно застряло что-то. Дышу в полсилы.
– Я не люблю красные розы.
Раскрываю дверь, чуть не задев нос Майка. У него реакция отменная, гонщик успел увернуться. В глазах варится непонимание.
– Что тогда подарить? – напирает, в тупик загоняет. – Ну не кактусы же ты любишь?! Я могу.
Но ты же в меня его запустишь, да?
Усмехаюсь и затем посмеиваюсь. Представила картину.
– Вот еще. Растение об тебя губить.
– Тогда что подарить? – чуть осмелев, опирается одной рукой о стену. Он голый, я тоже. Безумие…
– Не знаю. Подумаю и скажу.
– Хорошо. Скажи.
– Скажу, – наседаю голосом.
– Не забудь только. Морковь для памяти ты вряд ли ешь.
– Не забуду! – заладил со своим подарком.
– Вот и не забудь."
"Глава 30. Таня"
"Пока Майк в душе, со скоростью истребителя переворачиваю вещи в шкафу в поисках чего-то особенного.
Нет, я, конечно же, не хочу производить на гонщика никакого впечатления. Просто… Рим, вечер, и кровь кипит.
– Как на свидание собралась, – говорит, упираясь взглядом в мои колени и двигаясь вверх. Глаза Майка пьяно поблескивают.
– И не надейся. Это лишь кофе.
– Я голодный, Жемчужина! Кофе…
– У меня в холодильнике морковь. Можешь погрызть.
Марино покачивает головой и ругается на своем языке.
