При этом очарование никуда не исчезает. Ну что за черт?
– Нет. Довольно жарко у вас тут.
– Ты дрожишь.
И правда. Меня потряхивает. Внутри волны разбиваются, ощущения бесконечного течения, которое подбрасывает, затем уносит, топит, выталкивает.
Американские горки – это детский лепет по сравнение с тем, что я испытываю в данный момент.
– Мерзлявая ты, жемчужина. А говоришь, из Сибири. Соврала, наверное.
– Хм… А ты никогда и не узнаешь.
Пытаюсь оттолкнуть от себя Майка, но он же вековая скала. Ему что шторм, что шквалистый ветер или целое цунами, Марино останется непоколебимым.
Приоткрываю рот, чтобы снова брякнуть очередной необдуманный ответ, а Майк большим пальцем проводит по нижней губе. Чуть надавливает, смотрит с остринкой во взгляде.
И накрывает мои губы в нежном поцелуе, который никак ему не соответствует. Гонщик всегда делал это довольно быстро, несколько жадно, с каплей агрессии. Твердо и уверенно. Это всегда обезоруживало.
Сейчас я таю от его ласковых прикосновений, осторожных движений.
Еще и солнце будто заточило свои лучи, и они проникают под кожу острыми иглами прямо к сердцу.
Проведя языком по моим губам, он без сопротивления с моей стороны оказывается у меня во рту. Руками сжимаю плечи и двигаюсь к сильной шее. Пальцами веду вдоль напряженных мышц и оставляю бороздки от ногтей на затылке.
Дыхания перестает хватать, а мы все стоим, тремся как-то уже не вполне невинно и романтично. Грудь распирает от внутреннего огня.
– Согрелась? – оторвавшись, шепчет в губы.
У меня по венам лавовые потоки, а не кровь. Но все еще дрожу. И как это объяснить?
– Немного.
Тянусь за второй порцией поцелуев. Марино ухмыляется, снова мои губы гладит. Коротко целует, проводит подушечкой пальца по тонкой коже. Мурашки на моей спине разводит.
Когда мы отрываемся, Марино берет меня за руку и ведет вперед.
Я перестала ориентироваться. Взгляд расфокусирован, могу только чувствовать. На языке вкус наших поцелуев, почему-то они с привкусом винограда и сладкого апельсина.
В носу пощипывает, живот сводит, ноги катастрофически непослушные.
Майк ведет меня теперь вдоль виноградников, которые только начали наливаться темно-зелеными ягодами. Постоянно перемещаю взгляд с листьев на спину Майка и его профиль, когда он смотрит в стороны. Ну настоящий итальянец. Сколько сердец успел разбить?
– Это мальвазия, кстати. Мальвазия ди лацио, – Марино замедляет свой ход, поворачиваясь ко мне, но взгляд устремляет вдаль.
Красиво. Безумно красиво.
