И теперь это моё.
Я стоял, сжимая кинжал; ощущение чужой боли ещё не ушло. Прямо над ухом раздался спокойный, ровный голос Якова:
— Господин, у вас два варианта. Первый — убить его, вытащив кинжал. Второй — оставить в живых. Сейчас нет времени на вопросы. Решайте быстро. Если хотите оставить его — просто отпустите кинжал, и я помогу вам его вернуть. Думаю, вы почувствовали то, что должны были.
И только сейчас я заметил: во дворе стояла гробовая тишина. Ни единого звука. Первое, что я услышал после собственного дыхания, — голос Якова у уха.
Я замер. Мысль вытащить клинок и закончить всё — простая, логичная. И одновременно — мерзкая. Перед глазами стояли его глаза. Не просящие, не злящиеся — принявшие. Благодарные. И это не выглядело фальшью.
Внутри спорили две половины: одна знала цену предательству, другая — почему‑то верила, что он больше не предаст. Не из‑за страха, не из‑за боли, а потому что сам так решил. Я не понимал, откуда эта уверенность: возможно, из смеси чужих эмоций, что прокатились по мне, пока его Эхо уходило.
Или из моей глупой веры в людей.
Даже как гений, я не смог вычислить, что перевесило. Пальцы сами разжались. Я отпустил кинжал.
— Макс, возьми двух людей и несите Сергея в комнату ритуала! — голос Якова стал командным, жёстким, без тени обычной сдержанности. Таким я его ещё не слышал.
А потом он уже кричал всей дружине, его слова раскатились по двору:"
"— Господин помиловал этого предателя, потому что почувствовал: он больше никогда не предаст наш Род.
Теперь он с нами до конца. В следующий раз он первым встанет перед Господином, если тому будет угрожать опасность! Вот такую преданность требует наш Род!
Толпа дружинников ухнула в ответ, признавая эти слова. Удар единого голоса будто вернул меня в реальность. Я ощутил: сила Рода — не только в мечах, но и в вере людей, готовых идти за ним до конца.
Макс оказался тем самым воином одиннадцатого ранга. Вместе с ним стояли двое — одного из них я узнал: Толик Кабан. Они быстро срезали верёвки; всё произошло так мгновенно, что я не успел понять.
Я удивился, зачем двое, когда Яков приказал…
— Кабан, поднимай господина на руки и неси. Он сейчас в шоковом состоянии. Не задавай вопросов, — приказал Яков.
Кабан даже не думал задавать вопросы. Яков не успел договорить, как тот уже подхватил меня, будто я весил не больше плаща, и рванул вперёд, обгоняя всех на пути к поместью. Его шаги гулко отдавались по каменной вымощенной дороге, но темп не падал.
