Ни посоха, ни капюшона, ни тяжёлых цепей. Просто — брюки, тёмная рубашка, куртка. Чёрная — простая, классическая. Не спортивная, не парадная — универсальная, подходящая и под повседневный костюм, и под деловой стиль. Весь образ больше походил на современного чиновника, чем на представителя церковной иерархии. Я даже слегка опешил.
Это было… не то, чего я ожидал.
Он заговорил достаточно бодрым и весёлым голосом, снова ломая мои ожидания от церковников.
— Станислав Аркадьевич Мечев, добрый день. Меня зовут Алексей Евгеньевич, я приехал сделать проверку.
Это не займёт много времени — буквально пару секунд.
Он достал что-то из кармана, скользнул взглядом по устройству, щёлкнул кнопкой. Что-то моргнуло, он кивнул:
— Ага, огонь. Всё, спасибо.
Сел в машину. Уехал.
Я открыл рот и… офигел. По-другому я это даже описать не мог. Это всё? Я готовился, нервничал, просчитывал провал… А он просто глянул в стекляшку, увидел огонь и уехал.
— Он… уехал? — спросил я, сам не веря в происходящее.
— Уехал, — спокойно подтвердил Яков, и лишь прищур выдал, что он тоже слегка озадачен.
Мы оба молчали секунду, и я наконец выдал:
— Это было слишком просто.
— Слишком просто, чтобы быть случайным, — кивнул Яков. — Но и слишком грамотно, чтобы быть опасным.
— Думаешь, он знал?
Яков чуть склонил голову:
— Скорее всего, да. Возможно, Церковь уже давно поставила на вас отметку — угасшее Эхо, редкий случай. Потеря сознания, кома, странный ритуал. Всё это, рано или поздно, доходит до них. Но если они посчитали вас просто магом с нестабильной сигнатурой.
.. значит, они решили, что это не угроза.
Я кивнул, мысленно выстраивая цепочку:
— Тогда его задача была простая: приехать, убедиться, что у меня есть Эхо, оно стабильно, и уехать. А если бы что-то пошло не так…
— Тогда у него был бы другой приказ, — завершил Яков. — Но «огонь» — это простая, первая стихия. В чистом виде — редкость, конечно, особенно после столетий смешения кровей, но ничего из ряда вон выходящего. Он увидел огонь. Обычный. Чистый. Без искажений.
Значит, всё в пределах нормы.
— И ушёл, не дав ни нам сказать, ни намекнуть, — вздохнул я.
— Всё по протоколу, — спокойно произнёс Яков. — Протокол тишины. Когда угроза исключена — не задерживайся. Не разговаривай. Не пытайся понять больше, чем положено. Просто зафиксируй и исчезни.
Я кивнул. Кажется, мне начинало нравиться, как устроен этот мир.
— Кстати, господин, — заметил Яков, словно между делом, — вы лежали три дня. За это время тренировок не было.
