Эхо первой любви

– Не говорите так, иначе мы серьезно поссоримся! – воскликнул Макс, встал с крыльца и заходил по утоптанной площадке перед домом на манер лектора. – Если бы вы знали, сколько раз мне приходится слышать эти слова! Слава богу, что в психушке ему будет хуже, чем в тюрьме! Ура! Какое счастье! Он все-таки будет страдать и будет наказан! И утрачивается весь смысл понятия невменяемости, а вслед за ним и милосердие, и гуманизм, все летит в тартарары. Не должно быть в психушке хуже, чем в тюрьме!

– Да что ты раскипятился, сынок? – удивился Лев Абрамович.

– Потому что это важно, и мне жаль, что вы не понимаете. Зачем тогда привлекать специалистов высокого уровня, тратить силы и средства на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу? Зачем психиатрам думать, сомневаться и трепетать от страха ошибки, если выбор стоит между тюрягой с таблетками и тюрягой без таблеток? Но цена вопроса совершенно другая: если мы признаем человека душевнобольным и невменяемым, то он должен получать лечение, а не нести наказание.

Как бы ужасны ни были его действия в состоянии помрачения рассудка, мы не можем требовать возмездия, и тем более мстить, потому что он уже наказан тем, что болен. Мы можем только сочувствовать ему и сделать так, чтобы он стал безопасен для себя самого и для окружающих, но причинять ему страданий мы не должны. Поэтому вы меня простите, Лев Абрамович, но ваше злорадство очень расстроило меня.

– Ты прав, просто у меня как-то не вяжется, что женщина, которая больше года нагибала целую семью, такая прямо блаженная дурочка.

– Поэтому на психиатра и учатся столько лет, – буркнул Макс, а Зиганшин спросил, действительно ли мать Клавдии такое чудовище. Надо было сменить тему, и главное, сейчас его интересовало все, касающееся воспитания детей.

Макс покачал головой:"

"– Да ну какое там чудовище, что вы! Я с ней несколько раз встречался, думал, может они смогут найти общий язык сначала через посредника в моем лице, а потом и сами разберутся, но какое там! Чем больше мать старалась, тем больше дочь бесилась, и пришлось свернуть этот проект.

Мать хорошая тетка, просто продукт советского воспитания, когда материнство считалось государственным делом, и ребенок не мог просто расти тебе на радость, а необходимо было вылепить из него достойного члена общества. Ну и слово «психолог» в ее время звучало пугающе, вести ребенка к данному специалисту считалось позорно и опасно. Знаете, катастрофа никогда не происходит от одной ошибки.