Слышался громкий детский смех и возгласы взрослых, ласково плескалось море, и откуда-то издалека едва доносился гул самолета. Денек был само совершенство.
Щеки у Лиз горели – она пролежала на открытом солнце слишком долго и совершенно забыла нанести защитный крем. К счастью, ее кожа могла выдержать довольно большую порцию ультрафиолета. Лиз обернулась и увидела, что Сара тоже уснула. Девочка улеглась, свернувшись калачиком на своем полотенце. Карусельная трагедия и строительство замка явно утомили ее. Она дышала глубоко и ровно, ее рот был слегка приоткрыт.
"
"«Слава богу!» – подумала Лиз. Лишь в спящем состоянии дочь казалась ей по-настоящему милой.
Женщина почувствовала голод, но жевать привезенные с собой бутерброды с отвратительным, похожим на мыло сыром на безвкусном маргарине ей не хотелось. Рядышком с автобусной остановкой расположилась закусочная, где продавали аппетитнейшие ломтики багетов, щедро покрытые томатами и моцареллой. Лиз любила именно такие бутерброды. Сара тоже. К этой роскоши напрашивалась также бутылочка чудесной охлажденной колы, а вовсе не теплая минералка из сумки… Лиз встала и потянулась за кошельком.
Несколько мгновений она глядела на свое спящее чадо. Если она сейчас разбудит Сару и возьмет ее с собой, та снова вцепится в карусель с лошадками, и увести ее обратно на пляж будет стоить огромного труда, нервов и слез.
«Если же взять ноги в руки, – думала Лиз, – то можно вернуться очень быстро, так что малышка ничего и не заметит. Ведь она спит так крепко…»
Вокруг такая прорва народу.
Что же может случиться? Даже если Сара проснется и побежит к воде, она не сможет утонуть на глазах у десятков людей.
«Я вернусь самое позднее через десять минут», – подумала Лиз и бросилась бежать.
Расстояние до палатки с закусками оказалось больше, чем предполагалось. Похоже, они с Сарой проделали утром вдоль берега довольно приличный путь. Но движение доставляло Лиз огромное удовольствие, причем она ясно ощущала, что ей достается немало мужского внимания.
Фигурка у этой уже рожавшей женщины была просто замечательной, и купальник-бикини великолепно подчеркивал великолепные формы. Ни один человек, встретив Лиз в таком виде, даже не смог бы предположить, что к ней прилагается голосящий довесок. Сейчас это была просто молодая женщина двадцати трех лет, обаятельная и соблазнительная.
Лиз постоянно опасалась, что у нее из-за пролитых с рождения дочери слез появятся мешки под глазами и повиснут уголки рта.
