– Где живут? Да у О'Брайанов же! Господи ты боже мой! Вот это не повезло так не повезло, правда? Нет, я считаю, что это не так-то просто, взять и столкнуться в море с другим кораблем. Что-то здесь нечисто. Наверняка у них были проблемы и до того. Слушайте, миссис О'Брайан недавно приходила за покупками и говорила, что женщина с яхты находится в полнейшем шоке. Вы только вообразите себе: единственное, что у нее осталось, так это пижама! Ночная пижама! Черт побери, вот это настоящий удар!
Вирджиния прекрасно понимала, что этот торговец не отпускает сегодня ни одного посетителя без того, чтобы не обсудить с ним плачевное положение молодых немцев, попавших в такой переплет, и что миссис О'Брайан с огромным удовольствием разносит по острову сплетни о своих вынужденных постояльцах.
Внезапно ситуация, в которую попали эти люди, предстала перед Вирджинией в несколько ином ракурсе. Ей стало жаль их не только потому, что те пережили ужас, который до конца жизни будет преследовать их в кошмарных снах.
В своей беде, выставленной на всеобщее обозрение, они были полностью беззащитными, и их окружали сотни не столько сострадательных, сколько жадных до сенсаций взглядов.
О'Брайаны жили на окраине Портри, и Вирджиния без труда смогла бы добраться до них пешком. Но у нее внезапно пропало желание разговаривать о горе-путешественниках со случайными прохожими, поэтому она поехала на машине.
Несколько минут спустя она притормозила у живописного домика из красного кирпича, с лакированной дверью и белыми оконными рамами.
Миссис О'Брайан была страстной садовницей. Даже в суровых условиях местного климата она сумела вырастить восхитительный цветник, вызывавший зависть всех соседей. Вирджиния прошла по тропинке между рядами красновато-коричневых астр и ярких разноцветных гладиолусов.
Осень известила о своем приходе тихо, но отчетливо. Здесь, на возвышенности, она наступала очень рано. В конце сентября можно было ожидать первых серьезных штормов, а затем на острова опускались туманы, и долгие месяцы местность оказывалась окутанной белой пеленой.
Такая погода представлялась Вирджинии весьма романтичной, хотя, наверное, поживи она тут круглый год да окунись в омут серой промозглой зимы, царящей с октября по апрель, тогда, быть может, она уже не заикалась бы о романтике.
Один-единственный раз ей удалось уговорить мужа провести здесь, в их домике, Рождество и Новый год.
