– Ой, до чего же скверно! Там, где сомнения начинаются еще до дела, обычно все заканчивается только одним: провалом…»
– Ваше превосходительство, – промолвил он вслух, – я правильно понимаю, на самом деле вы вызвали меня не для того, чтобы посоветоваться со мной, а для того, чтобы я в случае чего повлиял на баронессу Корф?
– Полагаю, – задумчиво ответил генерал, – это может оказаться нелишним.
– В таком случае, – заметил Ломов, – я хотел бы уяснить себе суть дела. Кого именно баронессе предстоит охмурить: короля, посла, министра?
Услышав слово «охмурить», Багратионов насупился, но у Ломова был такой безмятежный вид, что генерал решил не заострять внимания на неуместном простонародном выражении.
– К сожалению, все гораздо сложнее, – ответил Багратионов на вопрос Сергея Васильевича. – Если все сложится так, как мы думаем, и этот господин приедет осенью в Россию… Он всего лишь историк и исследователь. И он собирается написать книгу о нашей стране.
Тут, признаться, Сергей Васильевич попытался представить себе лицо баронессы, когда она узнает, что ей достался не принц и не король, а всего лишь обычный историк, но тут его воображение с позором капитулировало, и он успел лишь смутно подумать, что последствия могут быть… ну да, непредсказуемыми.
– И Амалия Константиновна… – решил он все же расставить точки над «ё».
– Баронесса Корф должна будет повлиять на него таким образом, чтобы он сподобился написать о нашей стране если не хвалебную, то, по крайней мере, приличную по тону книжку. К мнению этого олуха за границей весьма и весьма прислушиваются… и положительный отзыв, исходящий от данного лица, нам вовсе не повредит.
– Теперь я понимаю, почему вы упомянули о патриотизме, – вздохнул Сергей Васильевич. – Без любви к отечеству браться за такое дело будет сложновато.
Но генерал Багратионов умел распознавать иронию, даже если она скрывалась за самой невинной интонацией, и свирепо сверкнул на подчиненного глазами.
– Можете быть уверены, Сергей Васильевич, я и сам не в восторге оттого, что так получилось, – сухо промолвил генерал.
– Однако книги мистера Бэрли читают в Букингемском дворце, и поэтому с ним вынуждены считаться и в Зимнем. Нас бы вполне устроило, если бы он ничего не писал о России, но так как он не собирается отказываться от своего намерения, пусть хотя бы он напишет о нашей стране то, что нам не стыдно будет прочесть.
– Ну, я, к примеру, все равно не читаю то, что пишут о России люди, которые тут никогда не бывали, – проворчал Ломов.
