Услышав в коридоре шаги матери, он сунул в карман халата револьвер, быстро взял газету и сделал вид, что читает, но так нервничал, что не сразу заметил, что держит лист вверх ногами.
Анна Тимофеевна произнесла несколько фраз о том, что вечером приезжал следователь по особо важным делам из Петербурга, он долго беседовал с баронессой, потом заночевал в доме, а утром уехал. Федор вяло отвечал. Он думал о том, что, когда он умрет, мать будет вспоминать именно эти последние их встречи, со слезами перебирать в памяти все слова, которые он сейчас произносит, и у него было такое чувство, что его душа рвется пополам.
Они позавтракали, потом мать заметила, что у халата одна из пуговиц держится на честном слове, и, как Федор ни протестовал, халат у него отняла. Когда она вернула ему халат, Меркулов вспомнил о револьвере и испугался, решив, что мать догадалась о его намерении. Но револьвер по-прежнему лежал в кармане, Анна Тимофеевна не обратила на него никакого внимания.
День был холодный, ясный, безветренный, и Федор подумал, что если он умрет, то ничего не переменится: солнце будет светить точно так же, и по двору будут бегать маленькие сыновья кучера, швыряя друг в друга снежками.
Внезапно ему все опротивело: он быстро оделся, забрал с собой револьвер и зашагал куда глаза глядят.
Едва он вышел за ворота, как увидел роскошный экипаж доктора Брусницкого. Кучер придержал коней, и Федору волей-неволей пришлось поздороваться со старым врачом.
– Слышали о новом следователе? – спросил доктор после обмена приветствиями.
– Нагрянул утром к Снегиревым, забрал вещи студента, осмотрел дом от подвала до чердака, велел прислуге искать какой-то фонарь, которого нет на месте… и добился-таки того, что нашли, одного фонаря не хватает. У Елены Владимировны сделалась жуткая мигрень, я еду сейчас к ней… Если вы к ним, могу вас подвезти.
Федору очень хотелось послать к черту и Брусницкого, и госпожу Снегиреву, и вообще весь свет, который никак не хотел оставить его в покое.
По правде говоря, старому доктору бывший ссыльный был интересен только как собеседник, с которым можно было обсудить свежие новости. Этот петербургский следователь – о-го-го, местным он еще покажет! Бодр, резв, энергичен, всюду сует свой нос, всех, кто не хотел с ним разговаривать, поставил на место… И не успел Меркулов опомниться, как уже оказался в экипаже и время от времени даже подавал Брусницкому односложные реплики.
