– Странно, – разочарованно протянула Лидочка, – я тоже не помню, чтобы они общались…
– Здесь определенно какая-то тайна! – вскричала Любовь Сергеевна. – Ах, бедный Павел Антонович, как ему нелегко будет все это перенести!
– Вы, наверное, хотите сказать – бедная семья Селиванова, – негромко заметила Амалия, и хотя она была не по душе Меркулову, он почувствовал, что восхищен той твердостью, с которой она поставила настырную гостью на место.
Впрочем, тут выяснилось, что и экзальтированная поклонница Павла Антоновича в карман за словом не лезет.
– А что такого может быть с семьей Селиванова? – пожала она плечами. – Сейчас они – богатые наследники… Вот и все. Тем более что его жена вовсе не хотела за него выходить, она была влюблена в другого, но ее родители сочли, что он слишком много проигрывает в карты…
– Откуда вам все это известно? – спросила пораженная Наденька.
– Так мой покойный муж – ее дальний родственник, – ответила Любовь Сергеевна снисходительно. – Кстати, ему пришлось ее возвращать, когда она пыталась сбежать из-под венца.
Но, поскольку Куприяна Степановича больше нет, теперь она без помех сможет выйти за того, о ком мечтала многие годы…
– Поразительно, – пробормотала Лидочка. – Я же видела ее… Мы все ее видели! Никогда бы не подумала, что она способна на такое… Она же всегда выглядела… Как пишут в романах, «буржуазно»…
– Ты еще скажи, будто она убила мужа, чтобы соединить свою жизнь с другим, – проворчала Наденька.
– Женщина вполне может убить, если решится, – серьезно сказал Федор.
– На Сахалине я наслышался таких историй… Впрочем, наверное, это вам неинтересно…
– Вы правы: это нам неинтересно, – сухо сказала Наденька. – Нет ничего более омерзительного, чем уголовщина.
– Не всякое убийство – уголовщина, – заметила Амалия.
– С меня довольно того, что убийство есть убийство, – отрезала Наденька. – И оно всегда омерзительно. У Селиванова остались двое детей, у Колозина одна мать, он был ее единственный ребенок… Вы можете себе представить, каково ей приходится теперь? А мой отец, в доме которого Колозин ночевал перед тем, как его убили… Из-за этого папу теперь имеет право в любое время допрашивать мерзкий сыщик!
На глазах у нее выступили слезы, она всхлипнула и полезла за платком.
Лидочка протянула руку и попыталась погладить сестру по плечу, но та отдернулась, сверкнув на нее глазами.
Скрипнула дверь, вошел Сашенька, и только тут Федор сообразил, что никто до сих пор не замечал отсутствия младшего Снегирева.
