Он как дикий зверь в своей комнате всё громит и крушит. И впускать меня одну вдруг всем показалось очень плохой идеей. Прежде всего мне это показалось плохой идеей.
Кажется, я влипла.
Вся из себя такая Мэри Сью, а на деле, просто повезло, что в теле Орлова оказался Василий."
"— Проводите меня, пожалуйста, на некоторое время в тихий кабинет, мне нужно подготовиться, и принесите кусок заплесневелого сыра, да любую плесень, гниль, если что-то ещё потребуется, то я вам скажу. Если не получится, то вытаскивайте меня и зовите Андрея Васильевича, будем думать вместе над проблемой!
Романтика момента растаяла.
Я себя каким-то Ван Хельсингом почувствовала, вот только без опыта.
Болезнь от одержимости отличается как небо от земли.
Александр что-то прошептал романтическое, что думал обо мне. А я уже не в себе немного. Вообще, отключилась от реальности. Резко повернулась и спокойно ответила:
— Простите, могу попросить вас пресечь такого рода разговоры. Я у князя Разумовского служу экономкой, и про меня уже пошлые слухи начали распускать.
Между мной и ним — пропасть. Так представьте, что между мной и вами, Ваше Высочество! Бездна непреодолимая! Я не Золушка, принцессой никогда не стану, увы. Так что, не стоит даже мечтать. Вы слишком красивый, и царевич, и станете царём, и я лишь смею рассчитывать на вашу благосклонность, но не требуйте от меня больше, чем я могу. Я — экономка, уборщица, вот иду наводить чистоту у вашего брата, магический клининг. Простите.
— Не думал, что вы настолько мудрая, словно взрослая женщина, — прошептал, и в его голосе появилось уважение.
— А вам не кажется, так и есть. Я не молодая, действительно магия сделала из меня кого-то взрослого и серьёзного. Но обижать вас не могу и не смею. Говорю, как человек простой, скрывать мне нечего. Если получится, даже потом покажу способ, каким попытаюсь победить зло, ну а если нет… Не поминайте лихом. Стану злом, не жгите на костре. Это больно. И вам лучше не входить, вам опасно, да и Андрею Васильевичу тоже пока нельзя, только если кричать буду о помощи.
Он улыбнулся, но невесело. Я говорила эти слова как-то слишком натянуто, встревоженно. Но Александр меня услышал. Извинился за настойчивость и излишнюю романтичность, и что-то про то, что моя красота навсегда в его сердце. Но я абсолютно права и так далее.
Понимаю, что это он от тревожности, за меня и своего брата, всё никак не может перестать говорить.
