А госпожа Рихтер махнула на меня рукой, как на совершенно пропащую, резко развернулась и поспешила из просторной спальни на восемь коек, унося с собой шлейф чесночного «аромата» и кое-чего покрепче, дело у неё, как же.
— Ульяна, ты идти можешь? — прошептала Новикова, крепко взяла за руку и ждёт, когда я созрею сделать первый шаг. Но я и стоять-то не могу!
— Ульяна? Как ни странно, могу! А куда? Я ничего не знаю и не помню. Где я? — ватные ноги всё же дали слабину, опускаюсь на кровать, и девушки быстро смочили угол полотенца над тазиком и обтёрли моё лицо.
Другая девочка быстро расчесала мои длинные волосы и заплела косу.
Волосы какие-то другие, окружение непонятное, состояние ужасное. Кажется, я сейчас что-то такое невероятное пойму про себя и снова провалюсь в темноту.
— Вообще, ничего не помнишь? — с ужасом переспросила блёклая, пухленькая блондинка и откусила яблоко, хомячок.
— Нет, я тут не должна быть! Это какое-то недоразумение! А где тот, что меня спас? — пытаюсь собраться.
— Ульяна, ты, часом, не тронулась умом, а? — шепчет вторая девушка и вид у неё очень уж виноватый.
В это время дверь вдруг распахнулась с таким стуком, что все вздрогнули. В комнату вбежали три девушки, они совершенно иначе выглядят, холёные, красивые, с причёсками и в дорогих платьях.
— Ах, смотрите, Савельева. Наша отличница снова билась в конвульсиях, и почему ты не сдохла? Тебе вообще тут не место, нищая дура. Отнимаешь у нас место на отборе…
— Вы кто? Какое место? Отстаньте, дурынды! — голос всё ещё не слушается меня, хотелось огрызнуться звонче, чтобы все отстали, но получилось так жалко и противно, словно я их боюсь.
— Все вон! Быстро оставьте нас. А ты, Новикова, покажи платье этой убогой! Быстро! Если не покажешь, все останетесь без нарядов на выпускной бал после экзамена! Ну! — самая красивая девица, буквально нависла над нами и так рявкнула на несчастную Новикову, что та сразу же указала пальчиком небольшую кабинку в углу комнаты.
Три девушки, что меня окружали, быстро сбежали. Кажется, в этом благородном заведении процветает дедовщина, или бабовщина, смешно. Но мне не до смеха.
Голова кружится, а ещё и эти разборки на пустом месте. Совершенно некстати.
— Это унылое платье? Оно не унылое, это позор нашего заведения. На балу мы покажемся самой царице и цесаревичу, прости, Савельева, но ты не смеешь позорить наш институт.
