— Уля, эти деньги тебе нужны. Накопить и выплатить долг князю, — прошептала, пока продавщица осторожно упаковывала новое платье в короб. Я туда же добавила пару перчаток и кружевной воротник.
— А знаешь, с другой стороны, может нам с тобой выгодно быть немного несвободными, он из жадности не станет меня выгонять, раз я ему так дорого обошлась!
— Из жадности? Уля, ты в своём уме, нам хозяин платит огромные деньги, в коллегии клерки не самых низких рангов о таком жалованье только мечтают! — прошипела Варя.
А продавщица, подслушав нас, добавила свои пять копеек:
— Может, он рассчитывает от вас получать другого рода услуги?
Варя покраснела, а я рассмеялась:
— Первое, он нам платит меньше, чем своей прошлой экономке, второе он меня ненавидит, и когда брал на работу, чуть не убил, как я его взбесила. И он увлечён какой-то там дивой театральной. Наверное. Он мне что-то говорил, про Нинель, или Ноэль или Нинон! А мы для него две бледные моли, которых он вынужден терпеть, потому что мы лучшие по части ведения домашнего хозяйства! — во как я вывернула, но, когда про диву сказала, сама вдруг поняла, что возможно, тут я права.
— А я слышала про мадам Ноэль, за ней многие ухаживали и самые знатные. Такая красавица. Но заболела, наш климат не щадит никого. Потеряла голос, бедняжка. Говорят, уехала на юг Франции, поправлять здоровье, даже сезон не отыграла, в прошлом году дело было, — повезло нам с продавщицей, сплетница первого разряда.
Всё про всех знает.
Я ей заплатила, а она нам за «дозу» любопытных фактов подарила милую бутоньерку искусственных фиалок. Надо бы меньше языками чесать в таких заведениях.
Мы вышли из магазина и снова взяли извозчика:
— Подожди-ка, а в театральной афише было «Возвращение легендарной Ноэль Бонье, всего пять спектаклей с её участием»
Мы замерли на месте и тут же не сговариваясь побежали к ближайшей будке с театральной афишей, крикнув извозчику, чтобы ждал.
— Смотри-ка! Точно! Надо сказать князю, вдруг она его любовь, — шепчу, а у самой вдруг неприятно заскребли кошки на сердце.
Это уже очередной неприятный звоночек, я что, ревную?
Реально ревную князя? Я в теле пигалицы восемнадцатилетней нищенки, безродной, ревную самого князя к… ко всем!?
— Нет! Не будем ему говорить! Сам узнает, тогда пусть посетит премьеру, но без моей помощи. Вдруг она разбила ему сердце, и мы ей сами на блюдечке преподнесём такого мужчину.
