Но главное, у него был меч, на который Жорик постоянно пялился, в меньшей степени интересуясь окружающими его людьми. От оружия веяло смертью.
— Лоев — это град, — невольно подражая говору, ответил Жора.
— И пошто тут, вси варязи? — спросил терпеливый средневековый дознаватель.
— Людей искал, — вновь односложно ответил Георгий.
— «Искал» — попробовал слово на произношение человек с мечом. — Глаголь, отсель пришел!
Последние слова были неожиданно громкими для Георгия, и он начал выдавать все, что знал, даже немного больше.
Рассказал и о студентах и о Зине, которая была красивая баба, но замуж брать ее запретил бы отец, как будто Жорик хотел этого. Пожаловался на жизнь, что приходится работать водителем, пока родитель ищет блат устроить отпрыска на достойную работу в областной город. Рассказал и про волков, которые напали на археологов, что они отбились, но с потерями.
— Гомель? — после долгого монолога Жоры выкрикнул человек с металлическим крестиком на шее. — Сие град Гомье?
— Я не знаю, что вы от меня хотите, отпустите, или идите и спрашивайте у археологов, — всхлипывая и потирая слезы, выпалил Георгий.
— То спытаем, веди нас до свого старшего, али до ярла, — после задумчивого взгляда на дрожащего и плачущего пришлого сказал Андрей.
Оставив незнакомца, Андрей подошел к волосатому с почти седой бородой мужику и, периодически показывая пальцами в сторону Жорика, стал что-то объяснять старшему среди толпы собравшихся людей.
* * *
Андрей, которого некогда звали Кривейтом, несмотря на свои тридцать два года испытал и увидел больше, чем и целый род за несколько поколений.
Его еще в двенадцатилетнем возрасте радимичи отдали хозарам в счет дани, которую собрать в полном объеме не смогли. Кривейт был же не родичем, а пришлым, так как относился к тем, кого родимичи покорили, оседая по рекам Сож, Ипуть, Друть. Селище Кривейта было разорено и сожжено славянами еще, когда ему было пять лет. Немногие, кто смог убежать, стали бродить по окрестностям, прибиваясь к общинам извергов, но чаще погибая от зверей или охотников.
Когда Кривейт попал к хазарам, началась его учеба. Нет, с мальчиком никто не занимался, но он удивительным способом умел вычленять информацию с любых разговоров или увиденного. Быстро он овладел и хазарским диалектом, был готов принять и иудаизм, если бы сами хазары разрешили, но судьба распорядилась иначе и через три года парня купили новые хозяева в Византии. Это были люди, которые верили в распятого и воскресшего бога.
