Я спустилась на первый этаж, дошла было до комнаты девочки, постояла пару секунд у двери, но потом раздумала стучать. Скорей всего, сейчас услышу недовольное «Чего надо?» или «Кого там черт принес?».
Катя хочет, чтобы ее оставили в покое, так пусть получит этот покой.
Утром я спустилась вниз, когда все остальные давно разъехались по делам. Позавтракала, пошла к гаражу и вдруг поняла: чьи-то глаза уставились мне в спину.
Я обернулась: в раскрытом окне гостевой комнаты виднелась фигурка Кати.
— Привет! — крикнула я и помахала рукой.
Девочка исчезла с такой скоростью, словно ее языком слизали.
— Во ей сейчас раздолье будет, — хмыкнула догнавшая меня Ирка, — я за продуктами подалась, в доме никого, можно по всем комнатам шляться. Жаль, у нас замков на дверях нет!
— Не говори глупости, — рассердилась я, — если бедный ребенок наконец-то выйдет поесть, это к лучшему.
— Ну насчет бедного вы, пожалуй, ошибаетесь, — прищурилась Ирка, — хитрая она, спасу нет. Я ее тоже сначала жалела, а потом перестала.
— Почему? — удивилась я.
Ирка хмыкнула.
— Около двух дня я подошла к ее комнате и говорю:
«Катюша, не побоишься одна остаться? Мне в химчистку съездить надо». Два раза вопрос повторила, а ответа не дождалась.
Но Ирка не привыкла отступать. Из-за створки доносились звуки громкой музыки. Думая, что девочка просто не услышала ее, домработница заорала:
— Мне ехать пора!
Внезапно дверь распахнулась и на пороге возникла Катя.
— Незачем так визжать, — гневно заявила она, — с какой радости ты сюда лезешь? Ты поломойка, и знай свое место. Кстати, когда я вселилась в эту комнату, в ней стояла отвратительная грязь.
Будешь сюда шляться, скажу Даше, чтобы у тебя из зарплаты вычла за отвратительную уборку.
Ирка растерялась, она искренне считает себя полновластной хозяйкой в особняке, а нас неразумными, неряшливыми, вечно оставляющими после себя беспорядок детьми. Никто в нашем доме никогда не разговаривал с ней в таком тоне. Нет, замечаний Ирка от нас получает в избытке.
