Вместо того чтобы бежать куда глаза глядят, хозяйка повиновалась и слегка приоткрыла стеклопакет. В узкую щель сначала ворвался свежий аромат фиалок, а потом просочился голосок:
— Я за тобой пришла! Скоро заберу с собой! Ты меня убила, бросила, и тебе самой не жить.
Глава 5
— Ты сейчас же отправишься со мной, — велела я.
Соня покачала головой:
— Нет. Каким образом я объясню Кате необходимость ехать в гости ночью? Я не хочу ничего рассказывать дочери, она перепугается до смерти.
— Хорошо, тогда немедленно ложись спать, у тебя просто глюки.
— Может, ты и права.
— Дай честное слово, что сходишь к доктору.
— Ну.., ладно, — покорно ответила Соня, — вообще-то я звала тебя лишь с одной целью. У Кати никаких родственников, кроме меня, нет. Наши все погибли. Если меня убьет девочка, Катюша останется совсем одна.
Я замахала руками:"
"— Ну и глупости лезут тебе в голову. Вот что, сейчас я поговорю с подругой, и через пару дней она пристроит тебя в лечебницу. Проведут обследование, ты сдашь анализы, пройдешь полную диспансеризацию и успокоишься.
От души советую уехать из этого дома, похоже, он вызывает у тебя отрицательные эмоции. Кстати, в Ложкине выставлен на продажу особняк, вполне приличный, по размерам такой же, как твой. Мы могли бы стать близкими соседями. Катю на время твоего лечения я возьму к нам. Ну как? Идет?
Соня стала кусать губы.
— Пойми, — с жаром говорила я, — девочка тебе мерещится, ее нет. Если человек страдает галлюцинациями, это говорит либо о его переутомлении, либо о начинающейся болезни.
И то и другое следует давить в зародыше.
Выслушав мою страстную речь, Адашева посидела пару мгновений без движения, а потом воскликнула:
— Но на выставке! Ты же ее видела?
— Верно, там было полно девочек в белом, лето на дворе, жара стоит. Ты перепутала, но тот ребенок никакого отношения к твоей истории не имеет. Кстати, ты сама сказала, что та девочка является родственницей кого-то из жюри…
— Нет, — вздохнула Соня, — я просто не хотела, чтобы Катя узнала правду. О том ужасном случае известно было лишь папе и мне.
Маме и сестре мы ничего не сказали.
Вымолвив последнюю фразу, Соня внезапно заплакала.
— Я так испугалась, когда увидела фигуру за стеклом.
— Забудь, попьешь лекарства и станешь как новая. — Я обняла Соню. — С каждым может подобное приключиться. Знаешь, много лет назад умерла наша собака Милли. Ей было девятнадцать лет, более чем почтенный для болонки возраст. Последний год она ходила слепая, глухая, жила лишь на уколах.
