Я обрадовалась, полезла в кошелек и увидала.., пустое отделение и золотую карточку.
Я забыла заехать в банкомат.
— Какие такие деньги? — ожила Таня. — Я ничего не жду.
— Понимаете, — затараторила я, — Зелимхан решил вам лично теперь сумму переводить, через меня.
Сейчас привезу. Сколько вам Фима дает? Он забыл!
Внезапно Таня схватила изогнутую железку и двинулась в мою сторону. Лицо хозяйки стало таким свирепым, что я мигом вылетела за дверь и понеслась к припаркованному у магазина «Пежо». Впрочем, я ожидала от Тани подобной реакции и не очень огорчилась.
Словоохотливая Зина на прощанье мне сообщила:
— Завтра Танька в город подастся! На автобусе до станции попрет, а потом в Москву. На рейсовый всегда садится, он отсюда в девять десять утра отходит. Хитрая зараза, на том, что в семь тринадцать идет, не ездит.
В ем народу полно, на службу чапают.
Значит, завтра в девять утра я притаюсь на платформе за кассами, дождусь прихода автобуса, потом сяду в один вагон с Татьяной и прослежу за ушлой бабой! Отчего-то я твердо уверена: старшая дочь Фимы, бедная Анжелика, и есть тот ребенок, которого Соня сбила на шоссе.
Адашевой казалось, что о случившемся знали только она и отец. Но, как правило, человек, считающий, будто ему удалось сохранить в тайне не слишком приятное событие, глубоко ошибается. Очень часто за ним, роющим могилу и прячущим туда труп, подглядывают чужие глаза. Наверное, Фима, согласившаяся за деньги молчать о смерти дочери, решила отомстить Соне и стала пугать несчастную.
* * *"
"Домой я принеслась красная от жары. В «Пежо» есть кондиционер, но мне отчего-то было невыносимо жарко, несмотря на то, что холодный воздух бил прямо в лицо. В доме тоже было душно. Я пошла по коридору к лестнице на второй этаж. Из кухни внезапно послышался тихий писк, потом возбужденный лай собак и сердитый голос Ивана:
— Дура ты, Ирка! И чего теперь с ними делать?
— Не знаю! — заорала домработница. — Мое дело поймать, твое дальше действовать.
— Здорово, — крякнул Иван, — ловко…
Я заглянула в кухню.
— Чем вы тут занимаетесь?
Ирка быстро наступила садовнику на ногу и с нарочито невинным видом затараторила:
— Ерундой всякой, по хозяйству. Вот, надумала занавески постирать из гостиной.
— А я того… — забасил Иван, — траву стригу, машинкой!
— В кухне? — ухмыльнулась я. — Ловко вы устроились! Одна забыла, что стиральная машина у нас на втором этаже, в гладильной стоит. Другой собрался в здании газон стричь.
