Эквей. Второй шанс

— Элизабет, ты опять отвлекаешься, — одёрнул меня Князь, который удобно расположился в кресле и потягивал из хрустального бокала серебристое вино.

Хорошо ему, удобно, наверное. Он своё пресловутое «я» уже нашёл.

И меня мучил один и тот же вопрос: знает он про хиту или нет? Если нет, то почему не пытается вызнать, а? Я бы уже давно от любопытства облезла, как та любопытная кошка. Но, я помнила ещё по легендам Земли, что даже кошка, обладающая девятью жизнями, может растерять их из-за простого любопытства. А что уж говорить о человеке, у которого она всего одна…

Странно всё, очень странно.

— Элизабет, — тяжело вздохнул Князь и поднялся. — Ты собираешься просидеть здесь до утра?

— Я стараюсь.

— Не стараешься. Ты не должна ни о чём думать, понимаешь. Полный покой и сосредоточенность, — его вашество присел рядом на пол и аккуратно взял мои руки в свои. — Очисти своё сознание от всего.

Очистишь тут, как же, когда жилетка распахнулась, открывая моему взору красивые кубики на его животе.

"— Глубоко вдохни и считай.

«Один кубик… второй кубик… третий… четвёртый, пятый и у него ещё и шестой есть… Чёрт. Вот если бы не эта хита, мы бы с Александром так мило… пообщались. И я перестала бы заглядываться на чужое тело, на которое даже глядеть нельзя. А так сижу голодная…»

— Элизабет! — рявкнул Князь мне на ухо, заставив подскочить и испуганно захлопать глазами.

— Что?

— Ты сейчас о чём думаешь?

— О голоде, — совершенно правдиво ответила я.

Просто не стала уточнять, о каком именно голоде речь шла.

— Ты же только ела недавно, — недоуменно нахмурился он.

— Угу.

«Уже три месяца жёсткой диеты».

— Ты должна собраться, понимаешь? — он подвинулся ещё ближе и взял за подбородок, заставляя заглянуть в глаза. — Смотри, просто смотри.

Ох, ты… до чего человека воздержание довести может.

Красивые у него глаза, особенно всего в двадцати сантиметрах от моих. И пахнет вкусно, совсем не рыбой. Мне захотелось податься ещё ближе, чтобы почувствовать аромат его тела более полнее.

А его указательный палец тем временем принялся нежно водить по абрису лица, а взгляд стал такой задумчивый и отстранённый.

Во рту внезапно пересохло. Рефлекторно облизала губы и судорожно вздохнула.

Увидел, замер и снова заглянул в глаза. В этом лазоревом безумстве я чётко увидела приговор себе и ему… и даже как-то обрадовалась.

Первое прикосновение губ и всё изменилось, но только совершенно не в ту сторону, как мне хотелось.