Эквей. Второй шанс

Сказать ему что ли? А вдруг испугается и отстанет, а?"

"А если нет? Если наоборот решит реализовать всё в жизнь? То, что тогда?

— Элизабет, ты провоцируешь меня на считывание.

— Ты не полезешь в мою голову, — возмутилась я. — Ты же обещал.

— Обещал. А ты обещала быть послушной ученицей. Итак?

Хорошо, сам напросился.

— Там был ты.

— И?

— И я.

— Элизабет, — эквейт явно начал терять терпение.

— И кровать, — упавшим голосом закончила я.

Просто звенящая тишина. Пикантная ситуация. Захотелось сбежать и спрятаться куда-нибудь от стыда.

— О, — глубокомысленно произнёс Князь, окидывая меня ещё более внимательным взглядом. Хотя, куда уж больше. — И как?

— Не знаю. Не успела рассмотреть, — огрызнулась в ответ и встала. — И это совершенно ничего не меняет.

— Правда? — Князь встал следом и подошёл ближе. — Ты так в этом уверена?

— Совершенно, — независимо вздёрнула подбородок и взглянула ему прямо в глаза.

— Хорошо. Только сейчас ответь мне сама на собственный вопрос. Все видения сбываются? И сбудется ли то, что привиделось тебе?

Я будто вновь оказалась в том откровенном чувственном мареве, в полумраке ночи, с мягким светом свечей, которые он достал именно для меня. Та я из будущего, точно знала об этом и была счастлива. Так счастлива, что мне — нынешней, было даже немного завидно самой себе. Разве такое может быть? Да ещё с Князем? Нет, он несомненно очень красивый и харизматичный мужчина, с телом, как у бога, а глаза — вообще засмотришься, но… Нет.

Вот только сердце продолжало биться в груди, как ошалелое, и кровь стремительно прилила к щекам. А на скрытом от посторонних глаз теле, горела хита, как доказательство того, что ещё как может. И как это понимать? Неужели у Богини получилось? И что, теперь мне совсем не светит смыть с себя хиту?

— Я не знаю, — в конце концов, честно призналась ему.

Кивнул и слегка дёрнулся в мою сторону, словно хотел подойти ближе и коснуться. А может доказать мне обратное? Убедить, что сказка может стать явью? Сердце, что до этого безумно трепыхалось в груди, замерло, в горле пересохло, а уши даже слегка заложило от гулкой пульсации крови.

Влечение, нетерпение и необузданное вожделение…

Но он дёрнулся, застыл, словно налетел на невидимую стену. В глазах промелькнуло нечто неописуемое.