Родители Шерана — преуспевающие торговцы зачарованным оружием — запросто могли купить ему всю Туарию вместе взятую. Остальные попроще, но тоже птицы недосягаемой вышины. Все они стояли на самых высоких строчках в рейтинге Академии, и принадлежали к негласной касте Верхних, при этом не упуская случая досадить мне.
Голубоглазый Джер рассматривал меня, чуть склонив голову на бок, и по его лицу ничего нельзя было понять — непроницаемая ледяная маска
— Пусти! — прошипела я, окончательно разозлившись, и ткнула Нольда в бок палочкой.
Сильно ткнула, от души. Надеюсь, синяк останется! Должна же быть от нее хоть какая-то польза.
Он охнул, карие глаза почернели, и огонь в них заполыхал с новой силой.
Стихийные маги, так не сдержаны! Особенно если им подвластно пламя!
Я попятилась, всерьез опасаясь, как бы он меня не подпалил, но снова раздался звук арфы, спасая меня от разъяренного огневика, и ставя перед прискорбным фактом, что я опоздала на зельеварение.
Верхние недовольно переглянулись и не торопясь побрели прочь.
— Мы еще встретимся с тобой, Феечка! — пообещал Нольд, а я не растерялась и для надёжности снова ткнула его палочкой в живот, а потом со всех ног бросилась прочь, чувствуя, как позади резко подскочила температура.
— А ну ка стой, нахалка! — прорычал он и ринулся за мной следом.
Я только быстрее припустила, мечтая отделаться от назойливой компании.
— Нольд, уймись, — ленивым голосом осадил Джертон, и милостиво разрешил, — Оставь ее в покое. Пусть валит!
Джера я ненавидела больше, чем всех остальных Верхних вместе взятых.
Ледяной стихийник, высшего уровня. Надменный, самовлюбленный, уверенный, что весь мир крутится вокруг него. Одного не могу понять, чего он ко мне привязался!
В конце коридора уже маячила покосившаяся дверь, с обуглившейся, местами проеденной зеленой кислотой табличкой, предупреждающей, что здесь учат не абы чему, а зельеварению.
Едва дыша, заскочила в кабинет и, пользуясь тем, что преподавательницы копалась в кованом ларце с реагентами, попыталась проскочить на свое место.
Хоть я и была любимицей Никанории, но это не помешало ей встретить меня скрипучим замечанием:
— Опоздание. Три штрафных балла.
— Но я… не виновата…меня задержали…Верхние… — попыталась оправдаться, за что получила равнодушное:
— Пять баллов.
Я окончательно сникла, опустила голову. Спорить с ней бесполезно.
— Простите меня, этого больше не повторится, — произнесла смиренно, прикидывая сколько вечеров мне придется потратить на отработку.
