— Зря мы ее сюда притащили, — шмыгнула носом подруга, когда мы все перепачканные и опечаленные возвращались к себе, — теперь пропадет.
— Может, все-таки на кладбище уползла?
— Будем на это надеяться, — без тени надежды согласилась подруга.
Сна не было ни в одном глазу, поэтому я проворочалась в постели до самого утра, а потом побрела на занятия, словно чумной зомби. Из рук все валилось, а новые знания никак не хотели впихиваться в мою усталую, не выспавшуюся голову. Да еще отработка эта ночная покоя не давала, мысли о Старом крыле весь давили, непомерным грузом придавливая к земле.
Ладно хоть Джер за весь день ни разу на глаза не попался, а то бы совсем тошно стало.
Я снова шла за Миолой. Она так торопилась от меня избавиться, что едва не бежала по коридору, придерживая пышные юбки. Каблучки звонко цокали по полу, и эхо от них обгоняло нас, разносясь по темным коридорам.
Кураторша открыла кованую дверь, которая снова уныло скрипнула, как бы приветствуя припозднившихся гостей, и мы прошли в Старое Крыло.
Я вспомнила, как в прошлый раз меня здесь встречал Джер, и сердце забилось с удвоенной скорость. Невольно задержала дыхание, боясь и в то же время неимоверно желая, чтобы сегодня он снова появился.
Глупая фея.
Вместо ледяного мага меня ждал воздушник. Эльвира, собственной персоной. Я едва смогла сдержать разочарованный стон, когда заметила в полумраке старого крыла ее снежно-белую макушку.
— Вот. Вручаю в ваше распоряжение, — Миола улыбнулась Верхней, а потом бросила на меня предупреждающий взгляд, — с ней можно по строже.
— Постараюсь, — прохладно ответила Элька, и я ничуть не сомневалась, что меня впереди ждала долгая и очень тоскливая ночь.
Миола развернулась, чтобы уйти, но остановилась и строго добавила:
— И вот еще что, прежде чем списывать ей баллы подойдите ко мне! Чтобы потом никаких проблем не возникло.
Она никак не могла смириться с тем, что ледяной убрал у меня двадцать ШаБов не обсудив это с ней.
— Как скажете, — Верхняя была сама покладистость, что несказанно меня удивило.
Ведь эта мерзавка не стеснялась спорить даже с преподавателями и за словом в карман никогда не лезла. А тут такая покорность, я бы даже сказала кротость и смирение. Не иначе как гадость задумала. Пакость какую-нибудь, а мне придется потом отдуваться."
"Преисполненная самых дурных предчувствий, смотрела за тем, как куратор быстро уходила прочь, сбросив меня на руки воздушной старшекурсницы.
