Эти слова полоснули, взбороздили старые раны, на которых только-только кровавая корка застыла. Да, Джер на такое не посмотрит. Вернее, посмотрит, но исключительно в практических целях.
— Так может она сама к нему лезла? — Верхняя прошлась по мне пренебрежительно-оценивающим взглядом, — небось сокурсники свои убогие надоели. Решила на нормального парня забраться. Да, фея?
Хорошо, что мантия до самого пола и они не видели, как сильно у меня задрожали коленки. Еле удавалось стоять ровно.
— Валлея! — Джер рыкнул так, что все испугано присели.
— Что? — перевела на него ясный взгляд, — знаешь сколько таких…простушек…
— Заткнись.
Верхняя от неожиданности открыла рот, но ничего не сказала. Только смотрела на своего ненаглядного как коза на балалайку.
У меня сердце еле билось. Спасибо за поддержку ледяной, но я тебе не верю.
— Связаться с кем-то из вас? Да никогда в жизни, — сказала, молясь, чтобы голос не дрогнул, — себе дороже выйдет.
Просочилась мимо Милены, все так же стоявшей на пути и поспешила прочь, чувствуя, как они смотрят мне вслед.
* * *Холод не отступал. Следовал за мной по пятам, забираясь все глубже под кожу. Я даже испугалась, что ледяной маг решил меня догнать. Украдкой оглянулась, чтобы убедиться — за спиной пусто, никто меня не преследовал.
Как же плохо. Хоть волком вой, да на стены бросайся.
Пожалуй, я прогуляю последнее занятие. Сил нет никого видеть. Я слишком устала.
По парадной лестнице спустилась в главный холл, а потом и вовсе выскочила на улицу. Ветер тут же ударил в лицо, взметнул полы мантии.
Холода уже близко. Скоро придут дожди, небо затянет мрачными тучами, и погода станет под стать тому, что творилось у меня внутри.
И снова порыв холодного ветра, такой отчаянный, что едва не сбил меня с ног.
Я поежилась, обхватила себя руками и пошла вдоль каменных стен, глядя как передо мной порхал расписной кленовый лист. Он то взмывал к верху, то стелился по земле, то кружился в вихре, то будто крылья распахивал и птицей парил над землей.
Красиво и почему-то грустно.
Он словно пытался убежать от надвигающейся осени, сохранить краски и ту крупицу жизни, что еще пульсировала в нем. Я залюбовалась. Смотрела на него как завороженная, и даже проблемы казались какими-то далекими, размытыми.
Лист метнулся за угол, и я свернула следом, наблюдая за его борьбой, безуспешной попыткой побега.
Лист кружился по двору, а я ходила за ним, как привязанная, и не заметно для самой себя оказалась возле маленькой двери, в половину моего роста.
