Будто мы неделю не виделись, а дальше началось безумие. Мы набросились друг на друга, расплёскивая воду во все стороны. Какие-то лихорадочные движения, непонятное то ли отчаянье, то ли нервозность просматривалась в наших действиях, но мне было всё равно.
Даже если так выходил стресс, пусть.
Такой бешеной страсти я ещё не знала, а когда, наконец, отдышалась, то вдруг разрыдалась. Нервы стали в новом мире совсем слабыми.
Айрон молча обнимал меня двумя руками так крепко, что даже дышать было трудновато, но даже это мне нравилось, и я не просила ослабить объятья.
Вот такая я противоречивая девушка!
Глава.40
Лиля Захарова
В конце концов, я расслабилась, даже немного задремала, но остывающая вода не способствовала глубокому сну, поэтому пришлось нехотя высвобождаться из объятий Тайрона и добавлять горячую воду.
Когда опять вернулась к нему, на бортике ванной стояла давешняя корзинка с фруктами.
— Решил, что можно перекусить фруктами перед обедом, раз уж всё равно их купили.
Было что-то невыразимо домашнее и тёплое в том, что мы лопали эти фрукты, нежась в горячей воде, но, когда и с этим было покончено, не осталось ничего другого, как перейти к чтению блокнота отца Лии.
Я насухо вытерла руки, чтобы не повредить его. Первую страницу открывала трясущимися руками, будто вот сейчас найду ответ на интересующий нас вопрос.
Так как я сидела, прислонившись спиной к груди Тайрона, то читать можно было вдвоём.
Вначале шли заметки по работе, что-то нужно было не забыть исполнить, выписки того, что потрачено на обновления, закупки благотворительность и тому подобное.
Позже стали просматриваться вопросы, стоящие возле некоторых сумм, потом столбики цифр, выписанные рядом, видимо, для сравнения. Потом стояло слово «игрок» и опять вопросительный знак.
И уже почти в самом конце было написано твёрдым мужским почерком «это всё же лорд Фрайстоу, требуется лично спросить в министерстве».
Я оторвалась от чтения и подняла лицо к Тайрону.
— Вот зачем он приехал домой, хотел посоветоваться в министерстве, как поступить, но не успел.
Он-то был благородным человеком, который не хотел марать имя казначея, а вот тот не стал размениваться на реверансы и сразу похоронил тайну вместе с родителями Лии, когда отец отказался о ней молчать.
— Похоже на то, — кивнул дознаватель.
Далее шли записи о необходимых распоряжениях и в конце последней записью значилось «документы в семейном храме, запечатаны и закрыты на крови, для надёжности письмо отправил Лии».
