Агата только в недоумении развела руками.
Они дождались и повариху, и доктора, что она привела, и второго доктора, что привёл первый, и даже целого консилиума докторов, которые сновали туда-сюда, строя одну за другой нелепые догадки. И поняли одно: никогда ещё умершие алисанги не падали в обморок, тем более такой глубокий.
— А он заметно приуныл с той поры, как она слегла, — заметила Агата, сидя рядом с Беатой под Деревом, имея в виду горбуна.
— Как ты думаешь, он настоящий Парацельс? – задала встречный вопрос подруга.
— Мы же прочитали о нём всё, что смогли найти, — ответила Агата.
— Но это ни на шаг не приблизило нас к ответу, — констатировала факт Беата. — Он странный. И ведёт себя странно. И разговаривает странно. И он может быть кем угодно на самом деле.
— Да, даже самим великим Парацельсом, — улыбнулась Агата.
— Жаль, что он никого не пускает в свою комнату. И жаль, что Анна так и не пришла в себя до сих пор. Она, наверняка, знает о нём всё, — вздохнула Беата. — Зато я узнала, откуда знает её наша повариха!
— Правда? – удивилась Агата, — И откуда?
— Раньше она работала экономкой в доме её родителей.
Ты видела её мать? – спросила Беата.
— Чью? Поварихину?
— Нет, мать Анны Гард? – ответила Беата. — Елизавету Витольдовну Гард-Ямполькую. Старая карга припералась проведать дочь пару дней назад.
— Неужели? – удивилась Агата.
— О, да! – вздохнула Беата. — И встретила на пороге Янину.
— Янину? – не поняла Агата."
"— Да, нашу повариху зовут Янина. По крайней мере, она к ней обратилась именно так.
Через губу, конечно, но довольно почтительно. Справилась о здоровье и на том расстались. Но повариха тоже держалась молодцом, словно эта Ямпольская была у неё на побегушках. И потом рассказывала в кухне, что Ямпольская эта собиралась выдать свою дочь насильно за какого-то графа, но та её ослушалась и вышла замуж по любви. И мать не разговаривала с ней до самой смерти. А умерла она при странных обстоятельствах. Потому и поместили её здесь в дурдом, что ничего она не помнила.
О смерти ничего не помнила, а вот Янину вспомнила. И вообще она никогда не была похожа на свою мать.
— Да, она всегда была ко мне добра и внимательна, — подтвердила Агата.
— А ещё у неё остался сын, — сказала Беата тихо-тихо и первый раз не улыбнулась, — он был совсем маленьким, когда она умерла.
— Бедный мальчик, — посочувствовала Агата.
— Да, но он уже давно вырос. Ему двадцать четыре, как и моей дочери, — продолжала она, смотря в пол.
