— Помогите мне ее напоить, — говорю я, поражаясь своему сиплому голосу.
В шесть рук мы поим мою жену. Лекарь помогает магией. Как я и предполагал, целитель ничего не мог сделать, он даже не знал, что от этого яда бывает противоядие.
— Что теперь? — спрашивает меня отец Ладмилы.
— Ждать. Я не знаю, справится ли она, — шепчу я.
Почему-то сил даже на разговор не осталось.
— У Лады есть артефакт, который поможет вывести яд, — утешает меня лорд Соннар, и я вдруг вспоминаю, что раирикан так и не отдал. Идиот! Зачем мне нужен этот мррашев перстень без любимой?
На мое счастье появляется следователь и отвлекает отца Лады и целителя.
Сдергиваю кольцо и надеваю его на пальчик моей жены, шепчу формулу передачи. Кажется, ее рука теплеет, но я уже ни в чем не уверен. Странное ощущение. Все плывет перед глазами.
— Лорд Флайдин, как вы себя чувствуете? — интересуется целитель и, не дождавшись ответа, кладет мне руки на голову.
Сразу становится легче. Появляются силы.
— Мой вам совет, — строго говорит лекарь, — выпейте противоядие.
В комнате еще были остатки этого газа, вы, верно, надышались.
Да, разумное предположение, однако, я был в спальне Ладмилы всего пару минут. Неужели успел надышаться? Служанка нормально себя чувствует, хотя находилась в комнате практически столько же, сколько и я. Возможно, на дроу этот яд действует сильнее. Хорошо, если так. Тогда у Ладмилы есть хороший шанс поправиться.
Сидя у ее кровати, я слушал слабое дыхание, тихое биение сердца и корил себя за трусость. Первая моя реакция на любые трудные ситуации — сбежать.
Когда Лада отдала мне перстень, первым делом я подумал о том, чтобы уйти. Ладмила в открытую вышла против Халисари и королевы, хотя боялась их до колик в животе, а я — трусливый слизняк — решил бежать. И сбежал бы, подставив любимую, если бы не приказ великой матери. Я — трус: вместо того, чтобы сражаться с трудностями, все время бегу от них.
Сегодня ночью все было так же. Почему я даже не думал о том, чтобы решить эту проблему? Сразу бежать. Да, я ненавижу ментальных магов, но, в сущности, ничего о них не знаю.
Лада — особенная. Даже среди людей таких девушек нет. Она не пользовалась своей силой, чтобы бить ментально. Зато, она защищала.
Сейчас с новыми знаниями я стал пересматривать свои воспоминания. Ладмила, видимо, подслушала мысли моей матери, прибежала в сад. «Поверь мне!», «Она их так мучила!» — вспомнил я ее слова. Боялась и переживала задругих, уговаривала, умоляла меня, хотя знала, как я ее сначала презирал.
